Слюна попала на подбородок — он был ниже меня ростом — и противно шмякнулась на грудь. «Я не Господь Бог, — пытался оправдаться я. — Сердца не нашлось. Ваша дочь была обречена». Он кричал, что озолотил меня, я говорил, что верну ему деньги. Он орал: «Верни дочь, урод!» Я что-то лепетал в ответ. Помню, когда только ее привезли, отец серьезно спросил:
— А среди живых есть человек с такими же показателями крови?
— Вы что, готовы его убить? — пошутил я.
— Готов, — он не улыбнулся.
У меня пробежали мурашки по шее. Отец был бородатым, коренастым мужиком со сбитыми костяшками на кулаках.
На указательном пальце правой руки желтым пятном выделялась старая мозоль. «Стрелок, — подумал я, — наверняка в прошлом боевик»."
"Скрипучая болтовня Эпохи вернула меня в нашу надкладбищенскую реальность.
— Но Зарке разрешили покинуть свое захоронение, — продолжила бабка. — Она свободна, как и я. Гуляет где хочет.
— Кто разрешил? — спросил Саня.
— Кто-кто, Всевышний. По-нашему Иисус, по-ихнему Аллах. Ну, не собственной персоной, конечно.
Через представителей.
— Так зови ее к нам, потрындим, — предложил я.
— На фиг мы ей сперлись? — хохотнула Эпоха. — Она с тех пор торчит возле Илюшиной картины, как ее, королевны в перьях.
— Царевны-Лебеди?
— Точно, возле нее. Торчит, а когда Илюша к этой Царевне подходит, она его целует. Така любовь, — заключила Эпоха.
— Да вы тут охреневшие все! — возмутился я. — Картина висит в моей квартире, где Ленка живет. И там дух Зары ошивается?
— Ну а чо, тебе жалко? — Эпоха крякнула.
— Ленку твою она не тронет. У нее поинтереснее соперница есть.
Мы с Саней в едином порыве уплотнились в сторону старухи:
— Ктоооо?
— Ну эта, шалава малолетняя, наркоманка, тоже как-то вырвалась со своего кладбища, свободная она, — пояснила Эпоха.
— Тамарка? — Моя субстанция онемела в неожиданной догадке.
— Да, вроде так ее зовут. Тоже любит Шалушика. Он, вишь, как медом намазанный. Так что Ленка твоя им не помеха.
* * *Намазанный медом… Я помню наш разговор с Леной перед его операцией.
— Если ты его не спасешь, я разведусь с тобой, — произнесла она без доли иронии.
Примерно то же самое сказала мне в слезах мама:
— Родик, ты вылечишь его, иначе я от тебя отрекусь…
Я не находил себе места. Илюха был мне крайне дорог, мы действительно сблизились с возрастом, но истерические порывы женщин выбивали меня из колеи. Будто моя ценность была только в том, что я оберегал его жизнь. Первые признаки Илюшиного недуга обнаружила именно Ленка.
