Видно было, что в этой позе прошли недели, месяцы, годы, и живая некогда женщина переродилась в каменную скорбящую скульптуру. Саня почти вплотную подплыл к лицу и приложился губами ко лбу Шемаханской царицы.
— Вот это реальный ангел, неземная красота! — прошептал он.
— Это и есть я, — скромно потупилась Зара.
— Что с тобой случилось?
— Врожденный порок сердца. В детстве никто и не знал. А как исполнилось пятнадцать, начала уставать, задыхаться. Однажды мыла пол, да так и упала с тряпкой в руках. Сначала лежала в больницах Грозного, потом папа перевез в Москву.
Решили, оперировать бесполезно, только пересадка сердца. Отправили к Гринвичу, светиле. Гринвич сказал, очень редкая кровь, нужно чтобы порядка пятидесяти показателей сошлось, будем ждать донора. А пока на искусственном сердце. Но донора все нет и нет. А ресурсы организма истощаются… А это мамочка моя. Совсем отчаялась. Отец припер Гринвича к стене: за каждый день ее жизни плачу тебе месячную зарплату! Вот они меня и поддерживают. Смотри, сколько про это написано! А сколько передач снято!
Саня увидел стопку разбросанных газет и журналов с пафосными заголовками: «Зара будет жить!» «Заре Хариповой пересадят живое сердце», «Зара встретит старость счастливой».
На погасшем экране смартфона засветилась картинка.
— Сейчас покажу тебе сюжет, который про меня сняли! — сказала она."
"Телефон включился, отмотал какое-то видео и остановился на рекламе. Погасшая мать только вздрогнула плечами и даже не удивилась внезапному резкому звуку.
Видно, дочь, лежащая в коме, давно шалила по мелочам. В итоге на экране возникла бойкая корреспондентка с микрофоном и радостно сообщила в кадре: «Еще пять лет назад о такой операции невозможно было и подумать. Людей с пороком сердца, как у Зары Хариповой, ждал печальный конец. Но сегодня Родион Гринвич, кардиохирург с мировым именем, планирует немыслимую по сложности операцию — пересадку сердца. Зара ждет донора, а ее мама — будущих внуков. „Что вы чувствуете, Зара?“» — Репортерша направила микрофон к бледной красавице, прикованной к компрессору.
«У меня все хорошо, я буду жить», — заученно отвечала девушка с сильным акцентом. «У нее прекрасные перспективы!» — заверял Гринвич, открывая в улыбке зубы, белизна которых соперничала с крахмальным халатом.
— Да это же Светка! — заорал Саня. — Светка, курва, из-за нее я здесь оказался!
— Светка, Людка, Анька, — вздохнула Зара, — их было много поначалу. А теперь никто не зовет журналистов.
