Потом, стараясь вывести себя из этого состояния, Тревор повторил:
— На хер кока-колу.
— Спрайт рулит! — ответил я, не зная того, что знаю теперь. Кока-колу и спрайт производит одна и та же компания. Неважно, кто ты, что любишь или каких взглядов придерживаешься; в итоге все, что тебя окружает, — это разные сорта кока-колы.
У Тревора старый пикап и нет прав.
У него синие джинсы с пятнами оленьей крови.
Тревор слишком быстрый, его всегда мало.
Тревор машет тебе фирменной кепкой «Джон Дир»[46] у дороги, а ты едешь на своем скрипучем «швинне».
Тревор облапал новенькую девочку, а потом выбросил ее трусы в пруд — просто по приколу.
Просто было лето. Просто твои руки были влажными, а имя «Тревор» звучало как мотор, который заводят посреди ночи. Он сбега́л из дома на свидание с таким, как ты, — желтокожим и незаметным. Тревор на полной скорости несся по ржаному полю. Он клал всю свою картошку фри в «Воппер»[47] и жевал, обеими ногами давя на газ. Ты на переднем сиденье, закрыл глаза, рожь рассыпалась желтым конфетти.
У него на носу три веснушки.
Три точки в конце мальчика-предложения.
Тревор любит «Бургер Кинг» больше, чем «Макдоналдс», потому что с дымком — значит по-настоящему.
Тревор ударился выступающим передним зубом об ингалятор, сделал затяжку, закрыл глаза.
Тревор: «Мне подсолнухи больше нравятся. Они такие высокие».
Тревор со шрамом в виде запятой на шее; знак препинания, указывающий на то, а что же дальше что дальше что дальше.
«Прикинь? Вон как он вымахал, а цветок все равно такой огромный».
Тревор заряжает ружье, два патрона зараз.
«Подсолнух типа символ смелости. У него здоровая голова, полная семян, а рук нет, защищаться нечем».
Тяжелые тонкие руки целятся в дождь.
Он кладет палец на язычок, и ты готов поклясться, что чувствуешь вкус его кожи у себя во рту,
когда он нажимает на курок. Тревор указывает на однокрылого воробья, барахтающегося в грязи, и принимает его
за что-то другое. Что-то тлеющее, как мир. Как Тревор,
который постучал тебе в окно в три часа ночи; ты думал, он улыбается, пока не увидел, что на уровне рта он держит лезвие ножа.
«Это тебе. Я сам сделал», — сказал он, и нож тут же оказался у тебя в руке. Потом Тревор
у тебя на пороге на рассвете серого дня. Обхватил лицо руками и сказал: «Я не хочу». Он тяжело дышит. Он трясет волосами. Они рассыпаются. «Прошу тебя, скажи, что я не такой», — попросил он, костяшками пальцев выстукивая слово «Но-но-но». И ты отпрянул. «Прошу, скажи, что я не такой», — взмолился он.
