А если кто-то посмеет, я найду способ закрыть этому умнику рот.
Сидит, довольный собой и тем, что добился-таки того, чего не смог четыре года назад. Загнал меня в ловушку! Вот только сейчас силы неравны, я с ним один на один, и защитить меня больше некому! Потому что того, кто мог сделать это и делал, мерзавец хладнокровно убрал с дороги!
Осознание собственной беспомощности и неспособности защитить сына.
Чувство вины за смерть лорда Шанси.
Кипучая ненависть к Тиррэну.
Всё это наваливается разом. Сминаю в руках хрустящий пергамент и со всей силы швыряю его в самодовольную рожу дракона.
Если б не его молниеносная реакция, попала бы в яблочко!
Но Тиррэн успевает отклониться. Это злит ещё больше, и я не владею собой. В пару шагов оказываюсь рядом с его столом и сметаю с него всё, до чего получается дотянуться: ровную стопку листов, открытую чернильницу, подставку для перьев и ручек, парочку очищающих артефактов, изящный деревянный почтовый ящик с золотой росписью магических плетений.
Всё это летит на пол!
Выплёскиваю всю свою ярость. Мечусь раненым зверем. Пространство перед глазами плывёт, не вижу и не слышу ничего вокруг.
Вслед за вещами с рабочего стола на пол летят книги из шкафа у стены. Последнее, что я помню — как яростно вцепляюсь в синие бархатные портьеры и рву их на себя, а потом всё заканчивается.
Грудь сдавливает тугим обручем, руки заблокированы, я не могу ими пошевелить, ноги взлетают в воздух. Поначалу я думаю, что падаю, но в следующий миг понимаю, что это Тиррэн удерживает меня со спины.
Стиснул мои руки и грудь стальным капканом и поднял над полом, будто невесомую куклу.
— С ума сошла? — раздаётся над ухом взбешённое рычание. — Совсем одичала?
— Пусти! — тело жжёт от его прикосновений, я физически не могу выносить их. — Не трогай! Меня!
Если он не отпустит немедленно, я умру! Потому что это невозможно терпеть! Начинаю вырываться из его рук, дёргаться и выкручиваться всем телом.
— Сначала успокойся, припадочная! — рычит угрожающе, после чего грубо меня встряхивает.
— В себя приди, кому говорю?!
Продолжаю молчаливо бороться, пыхчу и выворачиваюсь из его цепких рук.
Вскрикиваю, когда меня, в очередной раз, подбрасывает над полом, после чего проносит по воздуху, и грубо впечатывает грудью в стол. Щека лежит на полированном твёрдом дереве.
Кашляю из-за нехватки воздуха. Запястья заблокированы за спиной и вдавлены в поясницу:
– Я сказал угомонись! – грохочет над головой.
