Он ясно дал понять, что…
— Ваш господин будет рад, — перебиваю его, — что гости чувствуют себя комфортно и приятно. Разве не это самое главное? Кроме того, мой сын слишком мал, чтобы спать одному в незнакомом доме!
Прижимаю Сэймура к себе. Выдерживаю поединок взглядами с дворецким. Винс вновь уступает:
— Как вам будет угодно, леди Эйвилин, — опускает голову. — Ваши вещи доставят сию минуту. Ужин в семь, но я распоряжусь, чтобы вам сейчас же подали чай и сэндвичи. Если что-нибудь понадобится, вы знаете, что делать.
Наши с Винсом взгляды сходятся на голубом магическом кристалле, расположенном на чайном столике справа у стены. Грустно улыбаюсь про себя — да, я помню, как в этом доме принято вызывать горничную.
Непрошенные воспоминания отчего-то расстраивают. После позорного изгнания я снова здесь.
— Конечно, благодарю вас, — отвечаю тихо, но решительно.
Хочу, чтобы ушёл поскорее. Скрылся с глаз. Оставил нас в покое. Чтобы ВСЕ оставили нас в покое! Жаль, эта мечта невыполнима.
Как и обещал Винс, вскоре приносят наши вещи.
Раскладываю нехитрый багаж. Пристраиваю на кровать вязаного коричневого медвежонка, подаренного дочерью Освальда Исидой.
Ставлю на полку потрёпанную книгу драконьих сказок в ветхом переплёте. Развешиваю в шкафу парочку чёрных платьев, в спешке брошенных в чемодан. Пусть я не смогла присутствовать лично, когда лорда Шанси отправляли в последний путь, но душой я с ним и собираюсь блюсти траур столько, сколько положено.
Уговариваю Сэймура съесть вкусный свежий сэндвич с курицей и сыром и съедаю такой сама.
Не уверена, что мы сегодня захотим спускаться к ужину. После утомительной дороги хочется поскорее лечь спать.
И совсем не хочется пересекаться с хозяином дома и портить себе настроение. Покончив с сэндвичами и чёрным ягодным чаем, замечаю, что Сэймур часто зевает."
"— Идём-ка умываться, дружок! — подхватываю с кровати аккуратно разложенную на ней голубую пижаму.
Прикидываю, что она как раз должна подойти сыну по размеру.
— А книзку почитаааес? — интересуется сын через очередной зевок.
— Почитаю! — соглашаюсь охотно.
Пусть в нашей с ним жизни останется хотя бы что-то привычное для нас двоих. После тёплой ванны, накупавшегося и разморённого, устраиваю сына на хрустящих накрахмаленных простынях.
За окном уже стемнело, и единственный свет в просторной комнате исходит от круглого бело-жёлтого светильника на прикроватной тумбочке.
Устраиваюсь рядом, приобнимая сына, помогаю ему уютно расположиться у себя под бочком.
