Замечаю крохотную капельку крови в уголке его губ и инстинктивно облизываю свои. Молчание затягивается. Я не выдерживаю первая.
Соединяю ладони в молящем жесте, и подаюсь вперёд, упираясь верхом живота в край стола:
— Милорд? — голос звучит тревожно и жалобно.
Генерал поворачивает голову и смотрит на меня в упор:
— Ответь мне честно, Эйвилин, — проговаривает уверенно и тихо.
Вертикальный зрачок в янтарной радужке пульсирует, заставляя меня подчиниться. Это лишнее. Я и так всегда честна с ним, вот только следующий его вопрос застаёт врасплох:
— Ты бы хотела вернуться к Даорру?
— Нет! — выкрикиваю, не задумываясь.
Сжимаю край стола до побелевших костяшек. — Ни за что!
— Почему? — невозмутимо продолжает генерал. — Вы молоды. Он снова свободен. Его истинная мертва, он нет. Судя по тому, что я видел, его зверь не спешит за Грань, что странно, но, возможно причина тому нам известна: у него драконёнок, которому требуется защита. Дочери Даорра нужна мать, она малышка совсем. Всё сходится, не находишь?
Смотрю на него и не верю, что слышу это.
Отодвигаю стул и резко встаю. Сжимаю кулаки и прохаживаюсь взад и вперёд:"
"— Милорд, — прочищаю горло и стараюсь, чтобы голос не дрожал от распирающих грудь эмоций. — Я даже в мыслях не допускаю подобной возможности. И меня крайне оскорбляет, что вы могли подумать иначе. После того, что он сделал!
— Порой обида губительнее, чем любая болезнь или яд, Эйвилин. А прощение исцеляет.
Подобное предположение от генерала, на которого я разве что ни молилась, настолько возмущает, что меня прорывает на крик:
— Я не обижена! — взмахиваю руками.
— Я… просто ему не верю и презираю всем сердцем! То, как он поступил тогда… и продолжает поступать! Это словно не он! Ответственность и честь для него пустой звук! Сэймуру не нужен такой отец! Отец моего сына — вы! Вы лучшее, что с нами могло случиться! Истинный пример доблести, мужества и чести! Я не желаю другого мужа себе и отца своему мальчику! Особенно такого как…
Оглядываюсь предусмотрительно на дверь, убеждаюсь, что мы по-прежнему одни и выплёвываю презрительно:
— Тиррэн.
Наталкиваюсь на внимательный взгляд янтарных глаз в обрамлении сеточки мелких морщин, и мне вдруг становится совестно за свою гневную вспышку. Что, вообще, на меня нашло? Проклятый Даорр! Умеет вывести из себя, даже когда его нет!
Огибаю стол, опускаюсь на колени перед генералом, нахожу его морщинистую руку и касаюсь её губами:
— Простите, милорд, моё поведение неприемлемо, мне очень стыдно за него.
