Распахиваю проклятую дверь и выскакиваю, наконец, в коридор!
Наверное, он бы мог помешать, если бы хотел, но, вероятно, удерживать меня больше не входит в планы Тиррэна. Успеваю сделать несколько шагов прочь по тёмному коридору, когда мне в спину раздаётся:
— Скоро вспомню.
В этих двух словах такая спокойная уверенность и неотвратимость, что становится жутко. Злюсь на себя, но не могу просто так смолчать и оставить это. Да кто он такой, чтобы говорить мне подобное? Чувство обострённой справедливости берёт верх.
Останавливаюсь. Поворачиваюсь.
Тиррэн стоит, небрежно прислонившись локтем к дверному косяку. Его силуэт кажется ещё огромней и мощнее в лунном свете, льющемся из приоткрытой двери."
"Я на достаточном расстоянии от него и чувствую себя в безопасности. Кроме того, мы в коридоре, где в любую секунду может показаться кто-то из гостей или припозднившихся слуг, а не в запертой комнате.
— Я. Замужем! — цежу сквозь зубы.
— Твой муж не вечен.
Захлёбываюсь от циничности подобного заявления.
Боже! Да он просто… просто возмутителен! Бесполезно с ним разговаривать!
— Мой муж переживёт всех нас! — выплёвываю зло, разворачиваюсь так резко, что юбки взметаются в воздух и бьют меня по икрам.
— Посмотрим.
Закатываю глаза, раздражённо фыркаю и иду прочь, не оглядываясь. В Бездну! Спину так и жжёт чужим тяжёлым взглядом, а на душе поганое предчувствие.
Делаю глоток апельсинового сока и смотрю на мужа, сидящего напротив меня через стол.
На Освальде белая рубашка, изумрудный камзол и серебристый шёлковый шейный платок, затянутый под самое горло.
Янтарные глаза с вертикальным зрачком за тонкими стёклами круглых очков внимательно пробегают строчки утренней газеты.
Муж щурится, отчего вокруг его глаз образуются лучики морщинок. Задумчиво чешет гладко выбритый подбородок.
Я люблю наши тихие семейные завтраки, когда можно неторопливо потягивать вторую подряд чашечку свежесваренного кофе и узнавать от генерала столичные новости, которые только он умеет рассказывать не скучно.
Но сегодня про тихий завтрак можно забыть, учитывая, сколько в замке гостей, поэтому я спешу сказать Освальду самое важное, пока мы одни за столом. Сквозь высокие прямоугольные окна в комнату льётся яркий утренний свет.
Кажется, день будет солнечным.
— Спасибо, что позаботились о Сэймуре, милорд, — понижаю голос и наклоняюсь вперёд. — Это оказалось очень кстати.
Генерал отрывается от газеты и внимательно смотрит на меня поверх стёкол очков.
