Исчезновению Сэймура явно есть логическое объяснение. Сын и раньше уже гостил у родственников. А зная предусмотрительность Освальда…
— Ах, да, Эйвилин, чуть не забыл, я…
Муж хотел что-то сказать мне этим вечером, но нас отвлекли. Наверняка, насчёт сына. Мой мудрый проницательный генерал. Он всегда на шаг впереди, будто способен видеть будущее. Улыбаюсь уголками губ:
— Не знаю, — пожимаю плечами беззаботно, разворачиваюсь и быстрым шагом иду прочь.
Освальд уже отдыхает, но я могу узнать у Бонни всё, что мне нужно.
— В смысле? — летит мне в спину.
Шептать больше нет нужды, и Тиррэн не понижает тон.
— Что ты за мать такая? — его ледяной голос сочится раздражением и ядом. — Если не знаешь где твой сын?
Закатываю глаза. Боже! Вот какое ему дело? Останавливаюсь у самой двери. Мне бы промолчать и выйти прочь, но не получается. В кои-то веки и я могу указать обнаглевшему дракону на его место.
— О! — бросаю насмешливо через плечо, касаясь холодной бронзовой ручки. — Вот уж повезло, что это не твоя забота, не так ли? Так что, будь добр, избавь меня от неуместных нотаций!
Поворачиваю круглую ручку, тяну на себя дверь, но открыть не успеваю.
Ладонь Тиррэна впечатывается в массивное дерево, глухим ударом возвращая дверь на место.
Замираю. Гладкая бронза скользит во вмиг ставшей влажной ладони. Меня накрывает воспоминанием. Всё повторяется, как четыре года назад, когда он точно так же не выпускал меня из комнаты.
Декорации сменились, герои те же. Или нет?
Смотрю прямо перед собой. Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять: ОН рядом.
Так близко, что если откинуть голову назад, она ляжет ему на грудь.
Не касается меня, но я всем телом остро чувствую его присутствие. Его дыхание на чувствительной коже на затылке.
Облизываю пересохшие губы. Прикрываю глаза, чтобы справиться с нахлынувшими воспоминаниями. Всего на миг. Затем поворачиваюсь к нему. Не двигаюсь с места, когда дракон упирается в дверь и второй рукой тоже, заключая меня в ловушку.
Смотрю на него снизу вверх открыто и прямо:
— Чего ты добиваешься, Тиррэн? — сама удивляюсь тому, как устало и ровно звучит голос.
— Хочешь скандала? Скомпрометировать меня? Унизить Освальда? Какова твоя цель? Опять разрушить мою жизнь? За что ты так меня ненавидишь?
Он стоит спиной к окну, его лицо скрыто ночными тенями, и мне не разобрать эмоций, но судя по шумному вздоху и тому, как напрягаются стальные мускулы справа и слева от меня, услышанное ему явно не понравилось.
Несколько мучительно долгих секунд мы молчим.
