Эти поцелуи на грани болезненности и удовольствия.
Оборачиваюсь назад, смотрю на него неуверенно и с опаской. Взгляд Тиррэна направлен на мои губы. Очень медленно он касается моего лица, большим пальцем очерчивает контур нижней губы, подаётся вперёд и осторожно целует.
Не двигаюсь. Замираю.
Забываю дышать, сердце в груди трепещет и бьётся, будто взбудораженная пичужка в клетке. И я вдруг вспоминаю, каково это – чувствовать и жить. По-настоящему, а не словно во сне проживать день за днём.
Возбуждение внутри разрастается вихрем.
Сердце уже колотится так, что я слышу в ушах его грохот. Боже, кого я обманываю?
Разворачиваюсь сильнее, подаюсь вперёд всем телом. Обхватываю мощную шею дракона непослушными пальцами. Размыкаю губы, отвечаю на поцелуй, целую его в ответ.
Руки Тиррэна жадно скользят по моему телу, беззастенчиво его изучая. Грудь, талию, бёдра, пробираются под юбку, оглаживают ягодицы.
– Аах! – вскрикиваю, когда вдруг теряю равновесие, а в следующую секунду осознаю себя сидящей верхом на Тиррэне, так близко и так порочно.
Он не прекращает целовать мои губы, шею, прокладывает поцелуи вдоль ключицы, в это время грубо расправляясь с «этой бездновой шнуровкой» у меня на спине.
Прихожу в себя, когда он жадно сминает рукой одну мою грудь, а вершинку второй втягивает в рот:
– Постой! – дышу часто-часто. – Что… ты делаешь?
– Разве не ясно? – закрывает мне поцелуем рот, одновременно с этим пробираясь под юбкой к чувствительной точке у меня между ног.
Годы воздержания дают о себе знать, и я едва не взрываюсь от первого же умелого касания к себе там.
Вот это будет позорище! Пытаюсь свести ноги вместе, но у меня не получается. Удовольствие неумолимо нарастает, вот-вот уже… Приподнимаюсь вверх, отстраняясь:
– Нельзя, аах! Твоя… рана…
– Забудь о ней! – Тиррэн надавливает мне на поясницу, возвращая обратно. Чувствую под собой его ответную твёрдость. – Хочу тебя прямо сейчас, я пять лет этого ждал! Не для того, чтобы просрать всё из-за какой-то царапины. Ну же, Эйви, иди уже ко мне…
Он приподнимает меня, чтобы перевернуть и опрокинуть на спину, но я упираюсь ладонями ему в плечи:
– Нет! – выкрикиваю неожиданно громко даже для себя самой, тяжело и часто дышу, глотаю воздух.
Это слово вспарывает пространство и повисает в воздухе. Мы оба замираем, глядя друг на друга.
Сдуваю со лба надоедливую прядку, выбившуюся из растрепавшейся причёски. Тиррэн подхватывает её и очень осторожно убирает вбок. В синих глазах напротив растерянность и боль.
