Наверное, именно тогда в моей голове созрел план, как не выдать себя и помочь трем хорошим людям, но для начала мне предстояло поговорить с Гатто. И я чувствовала, что это будет очень нелегкий разговор.
Пока же меня ждали неотложные дела в операционной.
- Съешь это, Эмма, - требовал Лойс.
Женщина послушно принимала все, что Невер ей предлагал. Создавалось впечатление, что силы и даже частично разум покинули ее. Усталость и горе перемешались, и апатия завладела ею целиком.
Невер положил ей в рот конфету.
- Медленно прожуй это, - настаивал он.
Эффект средства проявлялся очень быстро, всего за несколько мгновений. Я наблюдала за тем, как меняется выражение лица леди Крюк. В карих глазах сверкнул огонь, жизнь возвращалась к целительнице.
- Это что? – спросила она. – Конфета?
- Эмма…
О, договорить Неверу леди не дала.
- Алистер при смерти, а ты… ты кормишь меня сладостями?! – с негодованием прошипела она.
- Не совсем… Это лекарство, которое поддержит твои силы… - оправдывался Лойс, но кто его слушал?
Леди очнулась и, не увидев на столе сына, закричала:
- Где он? Где?
- Его перенесли в отдельную палату, леди Крюк, - поспешила вмешаться я, иначе Лойсу несдобровать.
– Сестра Арш ждет в коридоре, и сразу проводит вас к нему.
Впрочем, я не была в этом уверена, но в душе очень надеялась. У Эммы начиналась вторая волна истерики, а тут уж никакие магические конфеты не помогут. Только стазис, но расходовать резерв сил еще и на это, было неразумно.
- Так чего мы стоим? Ведите! – и первая пошла к двери.
- Я сейчас вернусь, - сообщила я Лойсу, но мужчина только отмахнулся и положил в рот конфету.
Раненые прибывали. Последующие восемь часов мы с целителем Невером не отходили от стола. Я изрядно вымоталась и уже плохо осознавала, что происходит вокруг, но мой магический резерв все еще был полон, в отличие от напарника.
- Тяжелых больше нет, господин Невер. Остальные вполне могут подождать, - наконец, сообщила нам сестра Арш, и я испытала такое облегчение, какого уже давно не испытывала.
Лойс тоже едва держался на ногах.
- Беги, девочка. Отдыхай, - сказал он мне. – Ты большая умница, Алекса.
А я и не заметила, как в процессе слаженной работы мы с ним перешли на «ты». Вернее, он перешел, а я не возражала.
Перед уходом, я уточнила у Арш, куда поместили Алистера, и пошла его навестить. Приоткрыв дверь, увидела Эмму. Женщина держала руку сына и тихонько пела ему колыбельную.
Это меня тронуло и поразило до глубины души.
