— А-а… вот ты где прячешься-скрываешься, лентяй участковый?! Ну что, кончилось твое времечко — мое настало! Вот ужо и посчитаемся за правду-матушку, за грехи твои тяжкие, за обманы бесстыдные… За все про все ответ держать будешь! И встать, мошенник, когда с тобой сам я говорить изволю!!!
Я дал ему выкричаться и повернулся к хозяйке. Баба Яга, не поднимая глаз, что-то буркнула неразборчивое, но действенное — дьякова охрана застыла массивными манекенами. Наглец беспомощно оглянулся, но, видимо, короткая власть все же успела ударить ему в голову, остановиться он не сумел:
— Вались на колени, плут, и кайся при всех в своих злодеяниях! Я-то тебе все припомню — и как били меня, и голодом морили, и в порубе держали, и пыткам подвергали не по-христиански… Мне сам царь-государь на твою управу права дал! Что брови-то хмуришь, запугать думаешь?! Так не боюсь я тебя, поскольку моя власть, моя и сила!
— Чем обязан вашему визиту в отделение, гражданин Груздев? — невозмутимо поинтересовался я.
Моя домохозяйка молча позванивала спицами, мелькавшими в старушечьих руках с угрожающей быстротой.
Дьяк как бы ненароком пихнул острым локтем своих остолбеневших амбалов, убедился, что не функционируют, и несколько сбавил тон:
— Ты, участковый, мне здесь дурочку-то из себя не строй! Небось на дыбе царской и не таких говорунов ретивых обламывали…
— Я спросил, зачем вы пришли. Если не хотите отвечать, вам покажут, где здесь выход…
— А ты мне не грози! Не грози! Да я тут сам всем покажу… аж страшно станет! Меня теперича никому не запугать, ибо храбр и стоек, аки Давид, супротив Голиафа беззаконного дерзающий…
Я поманил в окошко еремеевских стрельцов, дьяк пошел на попятную:
— Сведения имею, твою милицию в тяжком ослушании обвиняющие.
Не след тебе, сыскной воевода, вдогон цареву слову препоны чинить!
— Коротко, ясно и по существу дела, — жестко приказал я.
— Вот и скажу! Думал на испуг взять, да не на таковского напал… Сказали мне люди верные, ярыжки кабацкие, будто твой змий стоеросовый самого Павла Псурова в отделение уволок! А ить ему бояре следствие царское вести доверили, меня, скромного, в смотрители бдительные определили, ибо грамоте я учен и все подлости твои милицейские назубок знаю… Ну, что зенки-то вылупил?! Отдавай, злодей, Пашу Псурова!
Я медленно повернул голову в сторону Яги.
Она, на минуту отложив вязание, ответила мне столь же недоумевающим взглядом. Потом мы оба глянули на дверь бабкиной комнатки, где почему-то смолкли все звуки.
![Обложка книги Афера [СИ]](/uploads/posts/images/5/afera-si.jpg)