Не сомневайся, участковый, старались, как могли…
— Из лавки точно никто не выходил?
— Ни души.
— Тогда… с Богом! — Я решительно шагнул к воротам, но Еремеев удержал меня за рукав:
— Погодь, Никита Иванович, спросить хочу… Девица твоя, Олёна, значит… Точно ли к этому делу причастная? С ней-то как быть?
— Как со всеми… — твердо решил я. — Желательно взять живой, но, как ты понимаешь, ей терять нечего, и ножом она пользоваться умеет.
Фома кивнул, он редко задает много вопросов. По установленному сигналу все наши собрались, приготовившись к активным действиям.
А ничего не подозревающий народ сновал по улицам, толпился на площади. Бегали коробейники, торгуя вразнос всякой мелочевкой, степенно прохаживались торговцы сдобой, обвешанные целыми гирляндами бубликов, кренделей и баранок. Носились неугомонные мальчишки, грудастая цыганка что-то втолковывала молодице с ребенком на руках. Жизнь шла своим чередом. Если бы хоть на секунду можно было предположить, что какая-то мелочь сорвется, продуманный план рухнет и ополоумевший Кощей, размахивая мечом, вырвется за ворота… От таких мыслей становилось холодно спине, и я ускорил шаг.
Долго стучать в ставни на этот раз не пришлось, приветливый голос Олёны ответил мне почти сразу:
— Никита Иванович? Бегу, бегу, уже открываю.
— Здравия желаю. Простите, что вновь вынуждены побеспокоить, но необходимо подписать кое-какие бумаги. Это относительно несчастного случая с Настасьей…
Калитка у ворот скрипуче отворилась, пропуская нас внутрь. На первый взгляд никаких изменений во дворе кожевенной лавки не было, разве что куча опилок стала вроде бы вдвое больше.
Плохо, десяти ведер с водой может не хватить, а устраивать серьезный пожар никак не входило в наши намерения.
— Олёна, вы не против, если я пройду в горницу? Все-таки возиться с бумагами удобнее на столе, чем на колене.
— А… я… это… — запнулась она, и мне пришлось, приобняв ее за плечи, почти силой развернуть к дому. — Сотник Еремеев, ждите меня во дворе! Мы с Олёнушкой долго не задержимся.
"
"Фома незаметно подмигнул, принимая нарочито равнодушный вид. Мы шагнули на крыльцо и вошли в зажиточный просторный дом. Кожевенная торговля наверняка давала возможность хозяину жить в сытости и достатке. Мебель была добротной, сундуки большими, печь в изразцах, а посуда на столе расписная. Вот только бардак повсюду такой, словно уборку здесь делали в позапрошлом году. Прежде чем опуститься на лавку, мне пришлось шугануть с нее наглых раскормленных тараканов.
![Обложка книги Афера [СИ]](/uploads/posts/images/5/afera-si.jpg)