Днем спит да козни строит, а ноченькой темной на прогулки свою светлость выводит.
— Очень опрометчивое решение… — поддакнул я, — в одном городе нам двоим тесно. И уйти придется ему! Если бы только как-то выяснить, у кого он снимает квартиру?
— А ежели всех… обыскать, повально?
— Долго, хлопотно и не даст стопроцентного результата. Остается надеяться, что он клюнет на нашу приманку с дьяком…
— Клюнет! Уж он такого не оставит… последний свидетель, как же его живого отпустить? А тока как же ты его, Никитушка, под арест брать будешь?
— Я убежден, что сам Кощей на серийные убийства не разменивается.
Он наверняка пришлет своего напарника или напарницу… Если возьмем их, то захват Кощея в его тайном убежище днем будет только вопросом времени.
— Опасное это дело…
— У нас все дела опасные.
— И то верно, — согласилась Баба Яга.
Мы помолчали, философски обдумывая проблемы бытия.
— Слышь, Никитушка, а зачем ему чертежи-то царские сдались?
— Летучий корабль — штука стратегического значения.
Если построить целую эскадру, то можно любой город забросать сверху бомбами. А может быть, и наоборот, он похитил их только из-за того, что боится, как бы наши летчики не сровняли с землей его Лысую гору.
— Тогда чего здесь торчит? Ему ж с чертежами без оглядки бежать надо!
— Ну, так ведь на воротах таможня лютует, ибо царский указ еще никто не отменял. И потом, у него появилась реальная возможность разделаться с ненавистным ему отделением милиции руками местных жителей.
Чей только гнев на нас не пытались спровоцировать за это время — и царский, и боярский, и разбойничий, и даже народный!
— Всё так, Никитушка, всё так… — покивала Яга. — Ой, глянь-кась, кажись, дьяка ведут?
Действительно, по нашей улице строевым шагом двигался десяток еремеевских стрельцов, с почетом волокущих надсадно вопящего Филимона. Не ругаться бедный дьяк не мог, заклинание действовало исправно, но мат был очень сдержанным.
Видимо, гражданину Груздеву никак не хотелось, чтобы в отделение его доставили добровольцы из народных дружинников. Просто потому, что стрельцы без приказа по шеям дают редко, а вот рядовые лукошкинцы…
— Давайте его сюда, сразу объясним ситуацию и попросим помочь, — предложил я.
Соратник Пашки Псурова не был даже связан, а потому держался гордо и вызывающе.