Какая жалость, что я не могу высказаться честно, взмахнуть волосами и уехать из его замшелого городишки. Прямо сейчас мне нужна эта работа, чтобы через год получить новую, хорошую, на службе у короля. И там, при дворе, я договорюсь с магом-портальщиком. Забуду, как страшный сон, свое попаданство сюда.
Он, не торопясь, встал. Трость осталась валяться возле дивана. Его Светлость был высокого роста, я буквально задирала подбородок, чтобы к нему обратиться.
— Пойдемте, отвезу вас на Хизер-стрит. Там находится госпиталь.
Познакомлю с Робертом Уорреном.
— А нельзя ли вначале меня разместить? Я провела в дороге...
— Нельзя, — оборвал мужчина. — Напомню, вы опоздали.
И снова его недовольный тон, начинающий порядком раздражать.
В отличие от Уэйда, приличий герцог не соблюдал, локоть мне не предложил, но двигался вполне резво.
Для чего ему трость и в чем заключается плохое самочувствие, я не сообразила, но, как известно, у богатых властителей свои причуды.
Сев в карету, проехав в полнейшей тишине, мы переместились к зданию, где я должна была вести прием.
И первое, что я услышала от пожилого мужчины, вышедшего на шум.
— Вы женщина? Мы же просили парня. Александр, — видимо, с герцогом он был на короткой ноге. — Я не буду с ней работать.
Я раздраженно посмотрела на господина Бриленда.
— И что мне делать?
— Что-то? Как превратитесь в мужчину, так и приходите. А пока не мешайте мне, — саркастично отвечал местный целитель. — На вас уже господин Фирсток слюни пускает.
Это он имел в виду пациента, сидевшего в приемной.
Там действительно находился старичок с открытой челюстью, из которой торчала огромного размера груша.
Законы мироздания в любом мире одинаковые: огонь горит, вода течет, а мужчины изучают рамки своих возможностей. Откуда я лампочки только не доставала, здесь груша, во рту, уже приятнее.
— Роберт, — обратился к лекарю Его Светлость, — я помню, что ты просил помощника. Ты его получил.
— Я просил парнишку-выпускника!
— Но их больше нет, присылают, — вздохнул герцог, посмотрев на меня, — кого присылают.
Если верить записям, то леди Мэдисон была лучшей на курсе.
— Знаю я, как она была лучшей на курсе. Да и тебе, Александр, несложно догадаться. Кокетничала, жеманничала и флиртовала.
Я теряла терпение, а когда их беседа коснулась моих умственных способностей, когда я получила очевидный намек на другие таланты, я взорвалась."
"— Что вы себе позволяете? Я училась, а не флиртовала с кем попало.
