Лучше я буду терпеть, чем каждый час прикладываться к надушенному платку.
— Мне жаль, — поднялась с колен Саммер и убрала ладонь. — Жаль, что вам так тяжело приходиться.
Она не встала во весь рост, присела на ручку кресла, делая наше положение несколько скандальным. Но она будто не замечала, что нарушает мыслимые и немыслимые правила. Погрузилась в размышления и взяла меня за запястье. Опустила его, опять подняла. Проделав этот трюк несколько раз, постоянно спрашивая, больно мне или нет, уточняя, а какого характера эта боль, она поднималась вверх по моей руке.
Крутила локоть, после плечо.
Любое ее касание снимало боль, едва она переставала меня трогать, все мучения возвращались.
Наконец, она устроилась напротив и вздохнула. Выглядела очень уставшей и болезненной. На мгновение я подумал, что своими манипуляциями она забрала хворь себе.
— Саммер, вам плохо? — забеспокоился я. — Зачем вы полезли? Я же предупреждал, что не стоит пытаться меня лечить. Эта зараза, выходит, со мной навечно. Не хватало, чтобы и вы похожим заболели.
— Не переживайте, — закатила глаза моя нахальная, непрошеная гостья. — Это явление отбирает мой резерв, но на здоровье не влияет. Вы полагаете, что я не проверила, пока осматривала вас? Вам надо напоминать, что я дипломированный целитель? Попусту собой я рисковать не буду.
Она спросила с настоящим возмущением. Затрясла выбившимися из косы прядями и поморщилась.
— Извините, — я повинился перед ней. — Тогда поясните, что это за явление? Никогда не сталкивался ни с чем подобным.
— Как и я, — развела она ладоши в сторону. — Могу я попросить вас держать в секрете мои силы? Как вы и сказали, мне нечего лезть, — вернула обратно мои слова. — Сначала я разберусь, что это такое.
— Роберт может помочь...
— Серьезно? — Девушка как лимон проглотила. Готов поспорить, что с трудом удержалась, чтобы не пнуть меня по сапогу. — Господин Уоррен и его семья в первую очередь ни о чем не должны знать. Да он же меня в подворотне прибьет, если ему станет известно, что я вас лечила.
— Вы утрируете.
Впрочем, мой друг действительно очень ревностно относился к своим обязанностям. А женщин не считал хорошими специалистами.
— Ваша Светлость!
— Так и быть, — я устало прикрыл веки, вновь чувствуя, как проклятая боль возвращается. — Как прикажете. Я не буду ничего говорить.
— Я могу приходить и дальше? — она задала вопрос, застав меня врасплох. — Буду давать вам отдохнуть, а сама попробую отыскать причину.
