— Это он узнал о вашей ночной вылазке. Что там в его кабинете творилось!!! У-у-у... Сама слышала. Ой, как он орал! Бранился! Одна, да в порт! И ведь все пронюхал. Все разузнал! Но как кричал... как кричал. Грозился, что лично твой покой по ночам охранять будет. И привязывать тебя к себе и... В общем, и страшнее угрозы сыпались.
— А что там страшнее? — я приподняла бровь, обдумывая варианты.
— Говорит, женюсь! И вообще, её никогда из постели не выпущу!
— Вот прямо так и говорил? — у меня лицо вытянулось.
— Прямо так, виконтесса! — Люси важно закивала.
— И кому он такое говорил?
— Да известно кому — принцу Дункану, — она кивком указала на его Высочество. — То-то, он такой веселый сидит. Потешается за счет лорда дознавателя.
— А как он узнал о моей вылазке? — не поняла я. — Только мы с тобой про то и ведали.
— Ну, не от меня точно, — Люси как-то подозрительно хмыкнула. — По углам шушукаются, что вы сегодня за завтраком о чем-то бурно спорили.
— Я обозвала его волокитой, — покаялась и скривилась.
Погорячилась.
Отошла и поняла, что лишним это было. Но сделанного не воротишь.
— То есть вы ему намекнули, что застали его с другой?
— Нет, я ему заявила — не люблю волокит.
— И он задумался, с чего бы его так обозвали? А так как он у нас дознаватель...
Собрав губки бантиком, я быстро смекнула, куда клонит моя дорогая подельница.
— Я сама же себя и сдала, — качнув головой, кивнула и зевнула.Нет, ну сил уже не было. А эта всё пляшет. Бесит аж!
— Осторожнее, виконтесса, — Люси понизила голос.
— Рауль Хелиодоро очень умен. Так просто такую должность даже со связями не занимают. Сдержанней нужно быть, умнее и хитрее. С мужчинами по-другому никак. В лоб на них не ходят, с тылов заходить нужно. Всегда с тылов! Уж послушай меня — за моими плечами столько лет брака со сложным человеком. Никогда больше с графом не ссорься в открытую. Хитростью бери. Где надо — обидься, в иной ситуации прояви излишнюю холодность. В тонусе его держи, чтобы он ходил, перебирал в уме все свои прегрешения и решал, за что прилетело-то.
Сама увидишь, как он осмотрительнее станет и уже никакую герцогиню к себе на три шага ближе не подпустит. Думать будет — прилетит опосля или нет.
— Если он ходок, то никакая обида женская его не остановит.
— Да какой он ходок, девочка?! У таких мужчин одна любовь — работа. Удивительно, что на тебя заглядываться стал. Все же так и думали — холостяком живет, холостяком и помрет. А тут ты, красивая такая.
— А как же его невеста? — вспомнила я.
