– Аркам. Аритан. Эгео.
Вот! Словно на экране виг-дока, он увидел, как Артани окропляет крышку саркофага жертвенной кровью, как сдвигается в сторону тяжелая плита и из гробницы восстает спеленутый по рукам и ногам Аквиум Террос. Умертвие, поднятое свихнувшимся стариком. Разрушительная сила, способная разнести вдребезги полмира. Бездушный монстр, сотворенный из могущественного мага древности.
Он наблюдал, как открылись мертвые глаза, как разлепились сомкнутые губы, как упали на пол обрывки повязок.
Ему оставалось подождать совсем немного.
Ну же! Давай! Покажись, где ты спрятался со своей страшной находкой, Семиус Артани?
Но в тот момент, когда пустыня расступилась, показывая ему путь, он почувствовал волны страха, исходящие от перепуганной кучки людей где-то на западе. Охранники Эмили. Они не успели укрыться. Еще пара минут – и от них не останется и следа.
Он отчаянно посмотрел на узкий коридор из расступившегося песка. Крев сатари! Какое ему дело до жалких людишек? Разве он обязан им помогать? К тому же он не имеет права отрываться от ритуала.
Дорг побери, он должен найти Артани!
Но неугомонная совесть, невесть как сохранившаяся в его очерствевшей душе, не отступала, и он, длинно выругавшись, телепортировался совсем в другом направлении.
Уже позже, доставив пятерых охранников в Аратайю и заменив им воспоминания о прошедшем дне, он направился в посольство. Домой возвращаться не хотелось. Слишком рано. Пусть Ребекка хоть немного понервничает. Может, осознает, что пора браться за ум.
При мысли о том, что жена могла погибнуть, он испытал странное чувство. Казалось бы, ему-то что? Наоборот, освободился бы от ненужной обузы и зажил бы спокойной жизнью! Или нет?
– Лорд Кимли, приходил рэй Сандерс, спрашивал, когда вы сможете его принять, – увидев его, торопливо доложил секретарь.
Но он только махнул рукой:
– Меня ни для кого нет.
– Еще звонила ваша супруга. Пять раз. Интересовалась, не появлялись ли вы в посольстве.
– Если позвонит еще раз, переключишь на меня, – устало ответил он и вошел в кабинет.
Нет. Домой идти нельзя. Он сейчас не готов видеть Ребекку. Так руки и чешутся всыпать ей как следует. Безмозглая идиотка!
Он упал в кресло, потер рукой лоб и закрыл глаза.
И все-таки удивительная у него жена. Еще ни одна женщина не вызывала в нем таких противоречивых эмоций! Ну… Кроме Энн, пожалуй. Но с Энн все было по-другому, в темном угаре запретных желаний, в силках ослепительной страсти, в бездонном омуте отчаяния.
