Я тут же попыталась забраться на подоконник, но потому как придерживала теплую ткань, у меня это не вышло, и тогда Булат подсадил меня, подхватив под бедра. Мурашки… наверное, никогда не смогу ровно реагировать на этого мужчину. Он вызывал во мне бурю, которую успокоить в силах был только сам.
- Продрогла, дуреха. Напялила на себя эту тряпку, - он пальцем поддел подол и резко отпустил его, положив ладонь мне на бедро. А вот это яд!
- Ты просто ни черта не понимаешь, - хлопнув его по плечу, произнесла я, и вздрогнула, когда мужская рука поднялась выше.
Честно, мне стало страшно, но не от того, что я боюсь Булата, нет, а от того, что этот взрослый и сильный мужчина, которого я желала уже не только сердцем, но и телом, касался моего бедра. Я боялась его мыслей и действий, и все эти эмоции были от того, что внутри меня, девочка желала любви, той самой – взрослой, которую я точно не получу до восемнадцати лет.
- Зато ты я смотрю взрослая стала. Что, будешь изводить меня?
- Булат, чего ты хочешь?
- То, чего мне нельзя. А теперь без шуток, ибо уже доигрались. Что ты ко мне чувствуешь? – вот тебе на! Вот так в лоб вопросик, да еще и после мною увиденного.
- Знаешь, я не думаю, что тебе это будет интересно, - я хотела скинуть его руку и спрыгнуть с подоконника, но Булат удивил меня еще больше, он сделал шаг ко мне, и удобно расположился между ног.
Я выдохнула, а он, потушив окурок, закрыл окно, чтобы я не простудилась, и руками придвинул меня за поясницу ближе к себе, отчего миниатюрное платье полностью оголило мои бедра. Такая поза очень взволновала, и я руками ухватилась за его руки, словно могла упасть от близости, хотя и понимала, что это практически никак невозможно. Зеленые глаза неотрывно смотрели на меня, и я снова покраснела, понимая, что в его взгляде таится страсть.
Мамочки, как же вынести все это? А я ведь еще не забыла ту курицу, которая оголяла свой бюст перед его лицом.
- Отныне, девочка, мне все интересно, что касается тебя.
Правая рука легла на щеку, и мне захотелось прикрыть глаза, и насладиться минуткой нежности от самого Богословского, потому что я понимала, что в любой момент это закончится. Он поймет, что делает и больше ко мне не притронется.
