Какое горе для Кауфмана, а? Он ведь не дурак прошвырнуться по бабам, а когда тебя караулят днем и ночью, какие тут бабы… Придется ему перейти на самообслуживание!
И она расхохоталась, считая свою шутку необыкновенно удачной, в то время как Володя с горечью думал, что вульгарнее женщины он на своем веку не встречал.
– Мне кажется, это как-то связано с остальными событиями, – сказал он. – С тем, что Щелкунов исчез… И с тем, что зарезали Сашу.
– Ну… да, наверное, – протянула Валя.
– Вы же с ним общались? – продолжал Володя.
– Можем на «ты».
– Простите?
– Я к тому, что обращение на «вы» какое-то старомодное, тебе не кажется?
– Нет, – выдавил из себя Володя.
– Просто странно. Работаем над одним фильмом, знакомы не первый месяц. Мне с людьми привычнее на «ты». Проще, понимаешь?
– С Сашей тоже на «ты» общались? – спросил Володя, героически решив вернуться к интересующей его теме.
– Конечно. А что тебя интересует?
– Он считал, что кое-кто из нас вовсе не тот, за кого себя выдает. Тебе что-нибудь об этом известно?
– Ну вот видишь, – усмехнулась Валя, – на «ты» общаться вовсе не сложно.
Далось ей это злосчастное местоимение.
Володя почувствовал, что начинает сердиться.
– Вы… ты сказала Фрезе, что в поведении Саши было что-то странное. В чем конкретно это выражалось?
– А Евграф Филиппыч тебе передал? Надо же, а я думала, что он не болтун. В отличие от нашего гримера.
– Ну он просто проговорился, а я заинтересовался. Понимаешь, я ведь тоже знал Сашу и видел его на съемках каждый день. Ничего такого я не помню.
– Ну не то чтобы странное поведение, – протянула Валя, – но… – Она отшвырнула докуренную папиросу и поднялась на ноги. – Пошли в дом, я кое-что тебе покажу. Помнишь зал на первом этаже, где снимали заседание тайного общества с Тундер Тронком?
– Помню. И что?
Они спустились в сад по довольно крутой тропинке, и Валя зашагала к дому. Со стороны небольшой сторожки, полускрытой деревьями, послышался злобный лай и громыхание цепей.
Сторож Яковлев к обязанностям своим относился серьезно и держал двух огромных собак, которых выпускал ночью, а утром сажал на цепь.
Нина Фердинандовна уверяла, что собаки ее нервируют и что один их вид наводит на нее ужас, но все отлично понимали, что если бы ей действительно что-то не нравилось, то Яковлева уволили бы еще быстрее, чем Зарецкого.
В сущности, меры, которые сторож предпринимал для охраны, не были лишними, потому что собственный телохранитель Гриневской присутствовал в доме скорее для виду.
