— Мы обязательно придем.
— Папа, спасибо! — радостно проорала Ева и торжествующе уставилась на брата. — Вопросы есть, Никитушка?
— Нет, милая, — криво усмехнулся он и, повернувшись к детям, скомандовал: — Быстро в машину, народ.
— Папа, — Егор подбежал к отцу и расстроенно выпалил: — Я думал, ты приехал ко мне… А ты к Еве! Мама говорит…
— Сынок, — Агафонов наклонился к ребенку. Привлек к себе, обнимая. На короткий миг ощутил щуплое угловатое тельце. — Я люблю тебя. А приехал и к тебе, и к Еве, и дом посмотреть.
Все тут, на Красной Поляне соединилось. Нам с Евой поговорить нужно. Вечером еще увидимся, и завтра тоже. Можем кататься вместе пойти.
Егор обернулся на Еву и тихо пробубнил:
— Дуська катается на сложных трассах, а я еще только учусь. Тебе интереснее с ней будет, чем со мной…"
"— Почему, Егор? — добродушно улыбнулась Ева. — Я завтра возьму камеру и буду ехать рядом. Снимать тебя и Настю. Я же обещала. И твой папа может к нам присоединиться, — ободрила мальчишку она.
— И мы вас до машины проводим, хоть концерт обсудим, — потянув Агафонова за рукав, неожиданно предложила Ева.
«Вот умница, — подумал он, идя по парковке рядом с Егором, Евой и Настей и вместе с ними горланя: «Раз и навсегда!». — Молодец, девочка! Свела на нет чуть было не начавшуюся склоку, мгновенно обнулила обиды и претензии. Нина бы точно поступила иначе. Настроила б всех против друг друга и сама бы осталась в стороне, — хмыкнул про себя Агафонов. — Да и хрен с ней, с Ниной», — поморщился он, в глубине души догадываясь, сколько гадостей о нем она наговорила Макаровым.
Держа Еву за руку, он наблюдал, как посторонний и враждебно настроенный мужик увозит прочь его собственного сына, как сидящая рядом с Егором девочка что — то заговорщицки шепчет на ухо его родному мальчику.
«Разберемся», — протянул он мысленно и, махнув на прощание Егору рукой, повел Еву через Барсов мост к Ратуше. Рядом на сцене шло какое — то представление, и они остановились лишь на минуту.
Сначала застыла как вкопанная Ева, и Агафонову, чтобы ее не толкнули, пришлось встать сзади и прижать ее к себе поплотнее. Сразу внизу началось шевеление.
«Да подожди ты, — попросил Агафонов «малыша», — сегодня к тебе, приятель, точно прилетит птица обломинго… А чуть позже, может, и к нам с тобой госпожа фортуна повернется личиком», — он сунулся носом к тонкой девичьей шейке. Ощутил знакомый селективный парфюм и ставший родным запах чистого тела.
