— Не оставлять же Дему наедине с Евой! Этот фрукт быстро позабудет свою Камиллу или Тамиллу, стоит ему только рядом с такой красоткой оказаться, — Агафонов покосился на друга детства и чуть не врезал ему по башке. — Пялится на Еву, баклан, — поморщился он. — Иди трахай свою Тамиллу!»
За своими мыслями он и не заметил, как лифт остановился. Двери разъехались в сторону. И первым, кого он увидел, был, конечно же, Кармигодян, вместе с Даной ожидающий на площадке.
Ева с девчонками упорхнула в столовку, а Дема, кто б ему переломал ноги, деловито прошествовал к выходу.
— Сюда, сюда, — хлопотливо пригласил Агафонов и повел важного гостя к своему лифту, спрятанному за кадками с цветами. Приложил брелок к считывающему устройству и уже подумал, что легко отделался.
— А какие у вас отношения с Демьяновским? — пристально глядя глазками-буравчиками, поинтересовался Кармигодян. Да еще и губки сложил бантиком. Невысокий полный человечек явно стремился выразить всем своим нутром недовольство случайной встречей.
Еще можно было наплести какую-нибудь чушь, рассказать о Ромкиных долгах и методах их устранения.
Типа Демьяновский хочет в новый год войти без долгов… Но не успел он обдумать легкую и обтекаемую фразочку, как в разговор влезла Дана.
— Так они же дружат с Михаилом Александровичем, — рассмеялась она. — Друзья детства!
Сальный взгляд гостя, каким он задумчиво осматривал Дану, тут же сделался злым.
— Я полагаю, — выговаривая каждое слово как приговор, заявил Кармигодян, — наша сделка отменяется. Роман Андреевич — самый нечистоплотный человек в городе.
И если вы дружите с ним… — он развел руками и степенно удалился. Агафонов молчал. Лишь проследил взглядом, как, проходя мимо стойки охранника, незадачливый инвестор раздраженно швырнул пропуск.
— Сука, — проскрежетал Агафонов и, схватив Дану за руку, впихнул в кабину. — Тебе кто позволил пасть открывать? — рыкнул он, когда закрылись двери. — У тебя башка — только шапку носить, а рот, чтоб отсасывать. Идиотка конченая, — проорал он, вываливаясь из лифта.
Прошел к себе, хлопнув дверью. И даже не заметил, как Дана, ревя белугой, бросилась в свой кабинет. Быстро покидала в сумку вещи и уехала домой. Потом, конечно, Ольга доложила и Кислицын донес.
— Правильно сделала, — гневно прорычал Агафонов. — Иначе б уволил прямо под елкой, — поморщился он и до конца дня пытался понять, как выпутаться из дебильной переделки.
«Без Кармигодяна обойтись можно, но нежелательно, — хмыкнул он про себя, задумчиво глядя в окно.
