— Если где-нибудь на задворках вселенной, даже не предлагай…
— Дом в Красной Поляне. Новый. На Газпроме. Бери, от сердца отрываю, — печально вздохнул Роман. — Хорошая хата. Но тогда у нас полный расчет. Хотя кто, как не близкий друг, разденет в трудную минуту, — заржал он. — Что скажешь, Ага?
— Гони ключи, — усмехнулся Михаил. — На праздники все равно делать нечего. Съезжу покатаюсь, заодно гляну на твою хибару.
— Ничего себе хибара, — присвистнул Роман. — Коттедж в три этажа со всеми наворотами.
Ключи я оставлю у сестры, — деловито заметил Демьяновский. — Заедешь к ней в контору. И документы тоже. Понравится, после праздников переоформим. Ну и мой долг спишем.
— Хорошо, — кивнул Агафонов, мысленно отметив, что мозги включились в нужный момент.
«Наверное, это не Альцгеймер, — фыркнул он. — А обычный спермотоксикоз, когда все мысли витают ниже позвоночника».
От размышлений его оторвала хлопнувшая дверь кабинета.
— Там Кармигодян приехал, пропуск сейчас оформляют, — затараторила Ольга.
— Его Дана встречает в холле. Ну и вы имейте в виду…
— Твою мать, Рома! — тяжело вздохнул Агафонов. — Я этого суслика уже месяц обхаживаю. Если сейчас по твоей вине сорвется сделка…"
"— Иди, — поморщился Демьяновский. — Я потом тихонько выйду. Встречаться с этим козлом сам не хочу.
— Нет, — мотнул башкой Агафонов, пытаясь понять, как развести двух непримиримых врагов и получить прибыль. — Так, — рыкнул он. — Поезжай лифтом для сотрудников.
Там всегда в кабину полно народу набивается. А я этого сукиного сына подниму на своем. Вы и не встретитесь, — хмыкнул он довольно и добавил решительно: — Пойдем провожу.
А около лифтов общего пользования с удивлением увидел Еву в окружении куриц из производственного отдела.
— Ой, — пискнула Юля. — Здравствуйте!
— Куда это вы? — кивнул он на пакет в Евиных руках. Она лишь лукаво улыбнулась, но не успела даже слова вставить, как Юля с Ритой бодро доложили руководству, что сопровождают нового сотрудника к утюгу.
Агафонов чуть не ляпнул, что дома, на десятом этаже этого вот здания, у него тоже имеется утюг, отпариватель и еще какая-то хрень. И он сам с радостью поможет погладить или сам погладит. Евину грудь или попу. Михаил сдержался, чувствуя, как начинает закипать.
«Театр абсурда, — хмыкнул он. И естественно, вместе с остальными вошел в кабину рабоче-крестьянского лифта.
