Есть версия, что это месть Тарасова. Ему вроде Евдокия Вадимовна понравилась…
— Уволили? — проскрежетал Агафонов, жалея, что сам не бросился в отдел маркетинга и не набил морду вонючему скунсу и его приятелю.
— Еще утром, — кивнул Кислицын и заторопился к двери.
«Надеюсь, Кармигодян входит в инвестиционный проект не из-за прелестей Даны, — поморщился про себя Агафонов. — Если из-за нее, то добра не жди», — ощерился он и тут же позвонил в юридическую службу.
— Ксения Олеговна, я хочу добавить штрафных санкций для инвестора.
Если он на полпути передумает…
— Но вы же не обсуждали с Кармигодяном новые условия, — пробормотала Ксения. — А вдруг он увидит новые штрафы и откажется от участия…
— Не увидит, — зло хмыкнул Агафонов, подумав, что если башка потенциального инвестора занята предстоящим свиданием с Даной, то это его проблемы. — Мы должны себя обезопасить, — рыкнул он.
И следующим утром еще раз убедился в своей правоте.
Маленький толстый человечек поедал глазами Дарину Сергеевну и рассеянно подписывал документы.
«А ты волновался», — мысленно усмехнулся Агафонов, закончив встречу. Куда делась сладкая парочка, он не знал и знать не хотел.
— Вас уже ждут на Метростроевской, — предупредила Ольга.
— Да еду я, — кивнул Агафонов и, на ходу надевая пальто, бросил: — Ева может прийти полежать на диване. Смотри не выгони, — предупредил он на бегу и, увидев изумленный взгляд Ольги, расхохотался.
«Все удачно складывается, — весело подумал он. — Скоро я женюсь на Еве. Заку ничего не угрожает.
А Кармяша даст бабок, — хмыкнул он про себя. — Он даже по диагонали договор не прочел. Вот придурок! Все на Данку пялился. Нужно было написать, что это договор дарения, — расхохотался Михаил, подъезжая к стройке. — И нули подписать к восьмизначному числу, — шутя заметил он. Светило солнце, и весь мир казался прекрасным. — Хорошо-то как!» — мысленно воскликнул он и, бросив машину на парковке близстоящего жилого дома, потрусил к бытовке, где уже истомились в ожидании подрядчики. Рванув на себя некрашеную металлическую дверь, Агафонов на секунду замер на пороге небольшой прокуренной комнаты, оббитой вагонкой.
— Хоть топор вешай, — рассмеялся он, даже не подозревая, что выйдет отсюда совершенно другим человеком.
После обеда сильно разболелась рука."
"— Видимо, рано я перестала пить нимесил, — пожаловалась она Ксении и добавила грустно: — Сегодня вроде ничего срочного не предвидится?
Начальница отрицательно покачала головой.
— Езжай домой, Ева.
