— Мы можем поговорить и в машине, — осторожно заметил он, мысленно ругая себя последними словами, что сам привел ее в эту распроклятую рощу.
«Как только ума хватило, — ухнул и неожиданно огляделся вокруг свежим взглядом. — Жаль, что тут ничего построить нельзя. Место отличное, — хмыкнул он про себя. — Но если нежилое помещение, то можно. Торговый центр, например», — внезапно подумал он и внимательно посмотрел на Еву.
— Ты решила играть в молчанку, — нахмурился Агафонов. — Я тебя сейчас возьму в охапку, как на парковке, и донесу до машины.
Так что начинай излагать, девочка…
— Влад… он — старый мамин друг, — пробормотала она. — Они…
— Я так понял, что были знакомы со школы, — осторожно вставил Агафонов, желая Хоуку провалиться под землю или лучше в оркестровую яму.
— Да, — кивнула Ева. — Милкина мама и Влад — двойняшки. Они не похожи совершенно, но родились с разницей в десять минут. И с первого класса дружили с моей мамой.
— Ну и хорошо, — не понимая, почему встреча с давним другом семьи так подействовала на Еву, пробормотал Агафонов.
— Они учились в одном классе, дружили… И Влад… Ну в общем, он — первая мамина любовь. И, как оказалось, единственная, — тяжело сглотнула она. — Всем вокруг жизнь перепортили. Папе, нам, тете Гале! — вскрикнула Ева как раненая.
— Не хочешь, не рассказывай, — предупредил Агафонов. — Мне наплевать по большому счету, кого любила твоя мать и по ком до сих пор страдает Влад Хоук. Положить с прибором, Ева! Если тебе больно говорить, то просто забудь. Это не твоя история, девочка…
— Не моя, — печально качнула она головой и направилась обратно к машине.
— Но когда-нибудь найдется человек с черной душой, кто пожелает тебе открыть глаза на нашу семью. Поэтому я и хочу, чтобы ты знал все от меня! Знал, как я ненавижу измены! Ненавижу их на собственной шкуре! Это вранье, двуличие, когда один из супругов предает второго! Ежедневно! И час за часом в своих мыслях! Я прощу тебе все, Мишенька. Даже если ты вдруг обанкротишься и нам придется жить от зарплаты до зарплаты.
Если ты заболеешь, я стану бороться и выцарапаю тебя из лап болячки. Я поеду с тобой на край света и не пожалуюсь на условия. Но только не изменяй мне, не предавай меня, слышишь?
— Ева, — добродушно воскликнул Агафонов. — Ну что с тобой приключилось, а? У меня дела идут в гору, грех жаловаться. Я вроде ни на какие болезни не жалуюсь и регулярно прохожу обследование. Уезжать на ПМЖ ни с тобой, ни без тебя никуда не собираюсь. И сам категорически против измен.
