— Этот Вовка живет с нами в одном подъезде. Он тети Любы с третьего этажа сын.
— А! — протянул Агафонов, в душе не ведая, кто там сейчас живет на третьем этаже. — Тогда сбивай ценник. Договорись с этой Вовкой на пятнадцать процентов…
— Точно, пап! — радостно зацокал языком Егор. — Как здорово, что ты тоже что-то в бизнесе понимаешь!
А после ужина, выйдя с Евой на крыльцо и наблюдая, как юный коммерсант вместе с собакой носится по участку, Агафонов обнял невесту и тихо осведомился:
— А как твой брат умудрился напороться на мою бывшую?
— Тонечка у него лечилась.
Целый курс проходила. И там какая-то неразбериха возникла с оплатой. Вроде бы за нее платила организация, а деньги вовремя не пришли. Потом, правда, перечислили, но Илья понервничал. Даже домой к ней ездил. Ну, вот так и сошлись, — бесхитростно заявила Ева.
«Интересно, кто за Нину мог заплатить? Точно не я, — хмыкнул он. — Тесть к тому времени уже отошел от дел. Странная история, — мысленно отметил Агафонов и, с минуту поразмыслив, отмахнулся от своих подозрений.
— Нина — знатная доярка. Прям профессионально умеет деньги вымогать. Может, какого мужика развела», — поморщился он и, вдохнув свежий морозный воздух, крикнул сыну: — Егор, заходим, нам с тобой еще роутер подключать!
Глава 21
Всю следующую неделю Агафонов боролся с собой. Он хоть и отбросил прочь Нинкины предостережения, но время от времени вспоминал заговорщицкий шепот бывшей, ее заломленные руки и горящий взгляд. Вроде и не соврала Антонина, а свою каплю дегтя, как всегда, добавила в бочку меда Агафоновского благополучия.
И даже не дегтя, а яда. Михаил нет-нет да и задумывался, а не слишком ли он торопится, мечтая как можно быстрее сделать Евдокию Макарову своей женой. Он ненароком приглядывался к Еве, когда она голяком отплясывала перед ним в спальне, ловил ее каждый вздох, но при этом не испытывал то самое незамысловатое блаженство, что раньше. Отрава будто бы въелась под кожу и мороком окутала сознание.
«Перед кем еще ей так плясать вздумается? — билась в голове тревожная мысль и сменялась на более страшную.
— Кто еще услышит стоны Евы Макаровой, нависая над ней и придерживая за бедра? Кому еще она позволит мерно двигаться внутри ее тела?»
Хотелось забежать вперед лет так на десять или пятнадцать и посмотреть на Евдокию Вадимовну. Останется ли она добродетельной женой и матерью или пустится во все тяжкие, наставляя рога престарелому мужу. Именно об этом напоследок прошептала Нина, когда он вечером забирал Егора.
