А после кричит своему напарнику, чтобы тот меня уводил. Я в шоке полном смотрю на девушку. Что она здесь делает? Кто это? Это к ней относится, что время состыковывать нужно?!
* * *— Мне так жаль, — Настя тянется через стол, сжимает мою ладонь. — Бедная твоя сестрёнка.
У меня хватает сил только на кивок. Отворачиваюсь, пью горячий чай. Мне стало чуть легче. Я хоть немного выговорилась.
Всю ночь не спала. Разные мысли разрывали. И про сестричку, новые пьянки отца. И про Эмира. Кто была та женщина? Она к Эмиру пришла? Или к кому-то ещё?
Но особые условия были только у двоих заключенных.
У Буйного и Дикого. Их не держали в одном крыле, развели как можно дальше друг от друга.
Так что не к Камилю она пришла.
А к моему Эмиру.
Вряд ли теперь так пожарные ходят. Разодетые и на каблуках всех спасают.
Я крепко сжимаю чашку, злюсь. Чертов Сабуров! Почему к нему всякие блондинки таскаются? Ну, кроме меня.
Я ничего не понимаю. Зачем тогда мужчина делал справку? Если он собрался спать сразу с двумя! Или это он так развлекался, пока я ему отказывала?
Боже, аж плакать хочется.
Я часто вздыхаю, чувствую себя брошенной и преданной. Словно Эмир своим поступком всё хорошее разрушил.
— Эй, — Настя с тревогой осматривает меня. — Не плачь, ты чего. Уверена, ты что-то придумаешь. Поможешь сестре.
Мне так стыдно, дышать не могу. Девушка думает, что я переживаю о Катюше. А я тут страдаю от того, что сердце превращается в груду осколков.
Я не рассказала Насте про то, что произошло в колонии.
Страшно произнести вслух, увидеть в её глазах жалость. Ведь тогда окажется, что я себе ничего не придумала, а всё правда.
Настя позвонила утром. Беспокоилась, что мне от Буйного досталось. И предложила встретиться. А мне так хотелось с кем-то поговорить, что я согласилась.
Алиса бы поняла меня лучше, я знаю. Во всём бы поддержала, она знает, как это расти с пьющим отцом. Но подруга всю ночь провела в участке, разбиралась с отцом, которого задержали за дебош в какой-то наливайке.
Поэтому я не решилась выгружать на Алису ещё и свои проблемы, у неё и так их достаточно.
— Такая малышка, а уже так не повезло, — продолжает сокрушаться Настя. — Хотя, повезло, наверное. У неё такая сестра. Ты так рассказываешь про Катю, что ясно — ты её очень любишь и поможешь.
— Я постараюсь. Я просто не хочу, чтобы Катя росла так, как я. У неё детство должно быть лучше моего.
— Уверена, ты сможешь ей помочь.
Я хочу, но не знаю как. Отец не позволит её забрать.
