— Миленькая у тебя комната, куколка.
— Спасибо.
Бормочу смущенно. Даже с этим справиться не смогла. Надеюсь, Эмир ничего лишнего не увидел. Не хочу, чтобы нашел новые поводы подтрунивать надо мной.
Я украдкой посматриваю на экран, разглядываю мужчину. В его камере темно, лишь немного света падает от телефона. Эмир сидит в кресле, действительно курит.
Медленно затягивается, густой дым закрывают весь обзор. А когда развеивается — я дергаюсь. Мужчина смотрит прямо на меня.
Краска приливает к лицу, жаром растекается по коже.
Ощущение, что я снова в камере мужчины.
Рядом с ним. Тело реагирует так же.
— Специально так упаковалась? — спрашивает, а я растерянно моргаю. — Натянула шмотки, чтобы я ничего не увидел?
— Нет, — я ведь ради него прихорашивалась. Ему не нравится платье?
— Если ты в таком на работу шляешься, то у тебя будут проблемы, кукла.
— Не шляюсь я никуда! Я переоделась после работы. Дома уже.
— Понял. Зря. Нужно было просто раздеться. Сейчас это исправим.
— Что?
— Стягивай свои тряпки. Хочу посмотреть на тебя.
Я мотаю головой, прикусив губу. Волосы падают на лицо. Я никогда не стану такого делать. Ни за что. Это пошло, развратно, очень странно.
Мышцы будто свинцом заполняются, невозможно двинуть даже пальчиком. Продолжаю смотреть на Эмира, жду, что он так пошутил надо мной.
В груди тяжелеет от мысли, что мужчина увидит меня без одежды. Он уже видел. Но после всего случившегося это кажется более интимным, личным.
— У тебя два варианта, — произносит недовольно, — ты либо сама стягиваешь.
Либо тебя сейчас ко мне привезут. И я лично тебя раздену. И тогда не факт, что уйдешь от меня в ближайшие дни.
— Можно я не буду полностью? — спрашиваю с надеждой.
— Кукла, я ради тебя эти гребанные анализы сдавал. Кончай мне мозги долбать.
Я прикрываю глаза. Знала же, что Буйный с меня за эту справку спросит в тройном размере. Но деваться некуда.
Нерешительно тянусь к лямке платья, опускаю вниз. Проделываю так с другой стороны. Пытаюсь смотреть куда угодно, только не на Эмира.
— Дальше.
От хриплого приказа у меня пальчики на ногах поджимаются. Одно слово, а запускает тысячи разрядов тока по телу.
Я не дышу, когда опускаю платье ниже, до талии. Остаюсь в лифчике. Грудь вспыхивает, будто к ней кто-то уже прикоснулся, а не просто смотрит.
Соски твердеют. От холода, наверное. Неприятно трутся о ткань бюстгальтера. Это отдается импульсами внизу живота.
— Обхвати сиськи, — новый приказ, от которого у меня сердце замирает. — Давай, сожми их.
