Отвлечёмся немного о национальных отличиях наших военнослужащих для немцев. Да не было никаких отличий! Все мы были там «руссиш». Абсолютно все. И это правильно. Это хорошо! Пусть у них май 1945 года сидит в печёнках и в сознании, передаётся по ДНК из поколения в поколение и никогда не стирается...
Со стороны барной стойки раздался громкий и властный крик, буквально из двух букв. Тимур не знал перевод этого ёмкого и короткого слова, но понял, что оно обозначает что-то вроде нашего: «Ша!». Зал затих, и в центр вышел сам хозяин гаштета.
Ганс оказался лысым, высоким и здоровым мужиком лет под сорок. Немец первым представился, пожал всем руки и указал в глубину заведения, где стоял отдельный пустой стол. Напротив гостей сел сам хозяин, за переводчика присел Ян и вдруг из полумрака появился первый нокаутированный соперник у дрезденского вокзала, который тоже присел за стол, подержался за свою челюсть и шутливо погрозил Тимуру пальцем. Русский боксёр только улыбнулся в ответ. Ганс задал вопрос, Ян перевёл:
— В мой гаштет пришли без гранаты?
— Без оружия.
В парке была учебная граната. Не настоящая, — советский прапорщик спокойно смотрел немцу в глаза.
После перевода Ганс хохотнул, посмотрел на своего молодого коллегу и покачал головой:
— Эти русские...
Потом Ганс ещё добавил пару слов, которые Ян не стал переводить; но все поняли, что эти слова хоть и были нехорошими, но сказаны в знак восхищения. А Тимур со спортивным интересом спросил у своего бывшего соперника:
— Челюсть не сломана?
— Перелома нет, только ем одну кашу.
— Сильная челюсть! — искренне восхитился боксёр, а все после перевода рассмеялись. Напряжение спало. Главное слово взял хозяин заведения:
— Тимур, мы понимаем, что ты дрался честно, и тебя ранили. У нашего арестованного друга есть дела с полицией, по которым скоро истекает срок давности. Если ты сейчас дашь показания против него, он сядет надолго. Ян сказал, что тебя будут допрашивать на следующей неделе. Тимур, если на допросе у следователя скажешь, что тебя ударил ножом другой человек, у нашего друга есть шанс выйти через месяц.
А мы тебе за это приготовили деньги — тысячу марок. Скажешь больше, приготовим ещё. За деньги не волнуйся, я отвечаю лично.
После перевода все задумались. Ганс положил на стол пачку денег, перетянутую резинкой. Тимур переглянулся с друзьями и кивнул переводчику:
— Кореша с кичи выдернуть — благое дело, поэтому общак дербанить не будем. Это западло.
