– Спасибо, Татьяна Алексеевна, – вежливо сказала Снежана, помня о привитых с детства хороших манерах. – Обязательно. С удовольствием посмотрю на Женеву.
– Не веришь, – догадалась пожилая дама и зачем-то погладила Снежану по голове. – Что ж, я тебя понимаю. Отчасти. Но вот увидишь, что я говорю правду. Пройдет время и все увидишь!
– Тата, Снежинка, обеда-ать! – закричала мама.
Из кухни пахло ухой и расстегаями с рыбой. Кажется, чтобы приготовить сегодняшний обед, мама встала в пять утра. Почему-то Снежана вспомнила следователя Зимина, который наверняка обрадовался бы таким блюдам.
И почему она сейчас о нем подумала?
– Иде-е-ем! – прокричала она в ответ, вскочила с табуретки и потянула тетушку за руку.
Глава шестая"
"Тата разогнулась и потерла пальцами затекшую спину. С каждым днем плетение давалось ей все с большим трудом, чай, не девочка уже, пятьдесят пять лет! Впрочем, Соне, Софии Петровне Брянцевой, уже исполнилось шестьдесят, а сидение над пяльцами до сих пор не вызывало у нее ни малейших трудностей.
Ну, да Соня с юности была не такая, как все. Сколько же лет они знакомы? Да, точно, сорок уж минуло, раз на календаре 1897 год.
Тата подошла к окну и выглянула во двор, где бегала наперегонки с собакой ее любимая внучка Машенька. Интересно все-таки жизнь складывается: при семерых детях дочь у нее одна и внучка тоже одна, все остальные – мальчики. Что ж, хорошо – есть кому свои умения передать. И дочь – плетея, и Машенька уже коклюшками стучит вполне уверенно, хоть и семь лет всего девчонке.
Без хлеба не останутся, руки прокормят.
Она вздохнула, в который уже раз подумав о том, что Софии Брянцевой не дал бог наследниц, которым можно было бы передать великий талант. Хотя почти тысяча учениц через нее прошли, это ли не наследие? Тата сдвинула на лоб очки, которые всегда надевала, когда усаживалась за пяльцы. Эта привычка – в свободное от плетения время носить очки на лбу – была перенята ею от Сониной матери, Анфии Федоровны. Тата на мгновение прикрыла уставшие глаза, и тут же пред ними встала сцена – мать и дочь Брянцевы сидят, склонившись над сколками, а их муж и отец Петр Степанович сидит в кресле в домашнем халате, который сшила ему жена, и читает вслух какой-нибудь роман.
В 1858 году Тата закончила обучение, но бывать в доме Брянцевых не перестала. Она по праву считалась одной из любимых учениц Софии, а потому могла заглядывать запросто даже в те годы, когда спрос на кружево упал и желающих ходить на занятия не нашлось.
