– Ну, конечно же, – сказала вдруг Ирина Григорьевна, – она может быть только на нашей даче.
– Почему на даче? – спросил Зимин, чувствуя, что голос у него звучит слишком жалобно для здорового мужика и к тому же опытного следователя. – Лапин уже был на вашей даче, перерыл там все и ничего не нашел. Он знает, что сколков там нет.
– Да, но мы приезжали на дачу вместе с тетей наводить там порядок уже после проведенного им шмона. – Снежана так и сказала «шмон», и Зимин заулыбался, как дурак, хотя для веселья не было никаких предпосылок.
– Я думаю, нет, я уверена: тетя сказала ему, что сколок на даче. И он увез ее туда, чуть больше суток назад.
– Господи, хоть бы она была еще жива! – взмолилась Ирина Григорьевна.
– Мама, она будет жива до тех пор, пока сколок не окажется у него в руках, – твердо сказала Снежана. – Хотя нам, конечно, стоит поторопиться.
* * *Автомобиль летел по мокрой ноябрьской дороге в сторону «обкомовских дач». Зимин уверенно вел машину, напряженно обдумывая, как даст в морду Лапину в тот же миг, как только его увидит.
Он даже подкрепление вызывать не стал, уверенный, что справится с мальчишкой сам. Тридцать два года, менеджер в салоне сотовой связи, отчаянно ненавидящий своего состоятельного отчима за то, что он не позволяет пасынку вести безбедный образ жизни. Эту информацию Зимину уже успели собрать и передать ребята-оперативники. Вот почему у матери и сына разные фамилии.
Человек, узнавший из случайного разговора в такси, что сокровище из семейного предания действительно существует, и готовый на убийство ради денег.
Пожалуй, Снежана права: миллиардерша из Швейцарии может стать для него новой надеждой на обогащение, а значит, он точно ее не убьет, пока не получит своего. На девяносто процентов можно было быть уверенным в том, что Татьяна Елисеева-Лейзен до сих пор жива.
– Я так переживаю за Тату, – прошелестела с заднего сиденья Ирина Григорьевна.
– Мамочка, я уверена, с ней все будет в порядке, – ответила сидящая рядом с Зиминым Снежана, и он протянул руку, чтобы легонько сжать ее прохладные пальцы.
– Ирина Григорьевна, а как вы начали плести кружево? – спросил Зимин, чтобы хотя бы немного отвлечь пожилую женщину от ее тревожных дум. – Расскажите, пока едем.
– Да как сотни вологодских девчонок, – охотно откликнулась та. – За пяльцы меня впервые посадила бабушка Маша. Она приходилась внучкой той самой Тате Макаровой, с которой началась вся эта детективная история.
