Признаться, я не очень понял, что она имела в виду, но бабушка повторяла снова и снова: вы должны знать, что она сходила к Башмачниковым и рассказала о карте. Видите ли, она знала, что смертельно больна и жить ей осталось недолго, поэтому в последние месяцы старалась привести в порядок все дела. И однажды действительно попросила отвести ее к дому, где когда-то жила ее подруга Пелагея. Вы ее знали?
– Да, знала, – слабо махнула рукой Тата. – Когда-то давным-давно, в прошлой жизни, мы втроем дружили: Палашка, Дуся и я.
Но Пелагея давно умерла.
– Да, бабушка рассказывала, что ее убили. Мне кажется, эта смерть очень на нее повлияла, и какое-то время она была просто зациклена на том, что нам тоже угрожает опасность. Но время шло, ничего не происходило, и бабушка успокоилась. А незадолго до смерти почему-то потребовала отвести ее к Башмачниковым, потому что ей нужно было поговорить с наследниками Пелагеи.
– Вы знаете, о чем?
– Нет, бабушку тогда сопровождал я, но она оставила меня ждать на улице.
Отсутствовала она недолго, минут пятнадцать, и вышла такая просветленная, как будто сделала большое дело. Я не спрашивал, а она ничего не говорила. И только через месяц, когда уже совсем не вставала, она подозвала меня, чтобы передать сообщение для вас: она рассказала о карте. Вы понимаете, о чем идет речь?
– Да, понимаю. – Тата растерла лицо руками, оно у нее онемело то ли от мороза, то ли от волнения. – А вы, Савелий? Вам она сказала, о какой карте идет речь?
– Нет, – покачал головой парень.
– Я спросил, но она отрезала, что мне этого знать не следует, мол, есть тайна, которой могли распорядиться только три человека – вы, она и Пелагея. Вы свой выбор сами сделаете, кому тайну по наследству передать. Она для себя все решила и считает, что нам с отцом про то знать не нужно. А вот наследники Пелагеи право быть в курсе тоже имеют, поэтому она им все и рассказала. Я, признаться, ничего не понял, думал, что бабушка уже не в себе, но она строго наказала, чтобы я вам передал, вот я и передаю.
Вдруг это важно."
"– Наверное, важно. – Тата пожала плечами. – А может, и нет. Я и сама не знаю. В одном Дуся права – вам эта старая тайна ни к чему.
– Может быть, вы поясните, что она имела в виду? Я бабушку любил, она чудесная была, и мне интересно все, что с ней связано.
Тата закусила губу, обернулась на стоящую чуть в стороне беременную Машу, покачала головой:
– Нет, Савелий, простите, но, выполняя волю вашей бабушки, не поясню.
