Пропуская через люк, я пожал каждому руку. Все, что могу лично, как говаривал генерал из одного хорошего фильма о войне. Все целы и невредимы, и слава богу. Люк задраен, команда на погружение, курс – домой.
Набирая ход, лодка провалилась во мрак глубин, туда, куда не пробиваются лучи даже полуденного солнца. Глубина сто пятьдесят, на компасе норд-вест, скорость двадцать восемь узлов. Впереди Мурманск…
Кроме генерала, его жены и дочери, спецназ притащил к нам на борт трофей – гестаповца, охранявшего, а точнее сторожившего Деникина.
Криминальинспектор – мелкий чин, примерно соответствующий лейтенанту. Но Иван Леонович объяснил мне, насколько теперь, после исчезновения герра Кранца, интересно будет его коллегам из гестапо расследовать историю побега или похищения генерала Деникина. Пусть поломают голову, был этот гестаповец соучастником акции или невинной жертвой. Чем меньше немцы поймут из того, что произошло на самом деле, тем будет интересней. Ради секретности нам было категорически запрещено каким-либо образом обозначать свое присутствие южнее широты Бергена.
Не было нас в Бискайском заливе, и быть не могло – а все остальное от лукавого.
И вот она – встреча с легендарным вождем Белого движения. Сидящий напротив меня Деникин был похож на нахального, седого, наголо бритого воробья, по недоразумению обряженного в генеральский камуфляж. И первые же сказанные им слова тут же подтвердили это впечатление.
– Молодой человек, – сказал генерал, разглядывая скромное убранство моей каюты, – извольте объясниться! Или вы думаете, что я не вижу, что вы похожи на правоверного большевика не больше, чем я на апостола Петра? Воюющие на стороне красных невиданные корабли под Андреевским флагом уже стали у наших людей притчей во языцех.
Ваша-то подводная лодка – не один ли из этих самых кораблей? Что вы на это скажете?
– Гм, – я чуть не подавился от такой откровенности, можно даже сказать наглости. Но отсутствием ума Антон Иванович Деникин никогда не страдал, избытком скромности и застенчивости тоже.
Резал правду-матку в глаза встречным и поперечным, потому и жизнь имел такую яркую и неоднозначную.
– Вы правы, Антон Иванович, – ответил я, приглашая генерала присесть, – люди мы не здешние и пришли не по своей воле из иных времен. Но не проездом, а для того, чтобы остаться жить в этом мире, вместе со всеми его печалями и радостями.
– Вот так-так! – удивленно произнес Деникин, уставившись на меня ошарашенным взором.
![Обложка книги Алый флаг Аквилонии. Итоговая трансформация [СИ]](/uploads/posts/images/6/alyi-flag-akvilonii-itogovaia-transformatsiia-si.jpg)
