А то как же, семь нянек, а дите-то хроменькое и придурошное. Люди на заводах стараются, работают по шестнадцать часов в сутки, спят прямо у станков, а в результате чьего-то разгильдяйства их адский труд уходит впустую.
Но Сталин среагировал резко. Судить об этом можно по тому, что уже вчера вечером наш главный особист, дважды майор Советского Союза Иса Георгиевич Санаев, принес мне на подпись интересную бумажку – циркуляр всем работникам особых отделов танковых, механизированных, автомобильных и авиационных частей с требованием провести анализ причин небоевых потерь и поломок техники и вооружения, а также наличие боевой техники по штату, отчет о ней же, потерянной и поврежденной в ходе БД, а также потери и повреждения по небоевым причинам.
Если за это дело взялся наркомат Лаврентия Павловича, то вся картина будет вскрыта довольно быстро. Эти люди долго возиться не любят. Ну и, конечно, оргвыводы, как же без них.
Я достал из сумки с ноутбуком несколько скрепленных степлером листков.
– Товарищ Сталин, вчера вы поручили капитану Искангалиеву составить сравнительный анализ износа дизелей В-2 и В-46-6. Вот, пожалуйста, – я протянул листки вождю, – тут все изложено.
Наскоро полистав рапорт, Сталин внимательно прочитал только последний лист с выводами и рекомендациями по повышению надежности. Хмыкнул и посмотрел на меня.
– Просто, коротко и понятно. Передайте товарищу Искангалиеву, что мы обязательно прислушаемся к его мнению. – Сталин хитро прищурился, – Но почему он ни разу не упомянул ни Маркса с Энгельсом, ни товарища Ленина? – увидев недоумение на моем лице, он вздохнул.
– Знали бы вы, товарищ Бережной, как наши местные кадры, желая показать свою политическую грамотность, всюду к месту и не к месту вставляют основоположников марксизма-ленинизма. Иногда упоминаний о товарищах Марксе, Энгельсе, Ленине и Сталине столько, что в них теряется смысл документа. Хотя без идеологии все-таки никуда. А вы как считаете в своем XXI веке?
Так, подумал я, товарищ Сталин решил продолжить нашу беседу на идейно-философские темы.
Вслух же сказал:
– Без идеологии, товарищ Сталин, никуда. Если отбросить мишуру, то идеология говорит нам, что есть добро, и что есть зло, и как человек должен поступать в каждом конкретном случае.
– Товарищ Бережной, – Сталин взял в руки трубку, – я читал, что у вас там вообще запретили идеологию. Это так?
Я улыбнулся.
– Отсутствие идеологии тоже идеология.