Скажет, чтобы я собрал все, что есть, и вез ему. Ведь тебя все равно кончать надо было, так чего церемониться. Тут надо что-нибудь похитрей сообразить.
Прав был Ханжин. Да я и сама могла бы догадаться, что из-за тетради Сивопляс не приедет, для этого у него люди есть. Что бы такое придумать, чтобы ему интересно стало, чтобы ему самому разобраться надо было. Ему надо подбросить что-нибудь с химией связанное, с этим новым волокном, тогда он без задержки примчится. Но я в этой хитрой химии совершенно не разбираюсь.
А Ханжин и Галя, думаю, не больше моего соображают.
– И развязать вам меня придется, – напомнил Ханжин, – чтобы я ему дверь открыл.
А вот этого делать ни в коем случае не следовало. Несмотря на то что мы вроде подружились, развязывать его нельзя. Если почувствует, что может вырваться, ни секунды медлить не станет и никого не пожалеет. Конечно, можно его под прицелом держать, пистолет-то вот он, на столе лежит. Если Степе его к спине покрепче прижать, никуда он не денется. Но не хотелось мне брать этот пистолет в руки.
Там же все Степины пальчики наперечет, вся его работа, все его прошлое и будущее. А возьму я пистолет в руки, и все, ни в чем Степа не виноват, не его это ствол, а неизвестно чей. Может быть, даже мой. Тем более что убийство у меня на лестничной площадке произошло. Нет, мне этот пистолет никак в руки брать нельзя.
– Да нет, развязывать тебя, Степа, нам нет никакого резона.
– А как же он тогда войдет?"
"– А ты ему намекни, что Галину Васильевну пока не тронул.
Некоторые обстоятельства не позволили, и ты это дело отложил. Она и откроет дверь. У нее это, по-моему, очень неплохо получается, – намекнула я Степе на то, как его Галя встретила.
– Какие такие обстоятельства? – встрепенулся пленник.
– А вот послушай… Ты, Степа, скажешь, что тетрадь в красной обложке взял, она у тебя. Жене Чернова отдал тысячу долларов,
остальное, как тебе и сказали, обещал после передать… Она, конечно, недовольна, но куда ей деваться.
– Но ведь это вовсе не ей деньги…
– Это для того сказать нужно, чтобы он понял, что Галину Васильевну ты пока не тронул… Инициативу, так сказать, проявил.
– У нас знаешь, что бывает за инициативу? – возразил было Ханжин, но, увидев, что я недовольно нахмурилась, не стал вдаваться в подробности. – Ладно, молчу, давай дальше.
– А дальше ты как раз и намекнешь ему, почему не тронул. Скажешь, что осмотрел на всякий случай квартиру и нашел в шкафу штук тридцать, а может, и больше разных склянок.
