Он, мол, понимает, как много Серега сделал для их фирмы, и, как только волокно новое выпустят, он сразу Серегу озолотит, и тот сможет спокойно ехать загорать на Канары: хочет – с женой, хочет – без жены. И не надо, мол, портить взаимоотношения. А Серега совсем каким-то невменяемым стал, когда узнал, что брата убрали. «Я, – кричит, – родной кровью не торгую! Я вас всех, сволочей, достану! Вы у меня все в зону пойдете!» Сивопляс уговаривал его, уговаривал, потом моргнул мне, я и убрал. А потом, как стемнело, Сивопляс спрашивает меня:
«Помнишь, в каком доме Женьку Чернова оставил?»
«А как же не помнить, у меня память хорошая».
«Вот и поехали, – говорит, – туда, к этому дому. Отвезем Сергея и положим на то же самое место. Пусть они думают, что покойники с жильцами этого дома связаны и что у них серьезные разборки идут. Там они и станут искать, а мы в стороне».
Ну и отвезли. Темно уже было, никто нас не видел. Положили на ступеньки и ушли.
– Будешь сдавать Сивопляса? – задала я вопрос, который интересовал меня в данный момент больше всего.
– А куда я денусь, его что со мной, что без меня теперь заметут. Так пусть лучше со мной, помощь следствию, это тоже засчитывается…
– Все-то ты знаешь, Степа. Что ж, вызывай тогда сюда своего Сивопляса, тут и будем брать его горяченького. Ты ведь сказал ему, что за тетрадью идешь?
– Сказал.
– Значит, он твоего звонка ждет. Ты и позвони.
– А что сказать?
– Скажи, чтобы приезжал.
– Не приедет он. Чего ему за тетрадью ездить, тетрадь я ему привезти должен.
Прав был Ханжин, совершенно прав. За тетрадью Сивопляс сюда действительно не поедет. Надо что-то похитрей придумать, чтобы вытащить его.
– Может быть, сказать, что этих тетрадей несколько, а я только одну отдаю. Он и не знает, какую брать, – подсказала Галя. – Пусть Сивопляс приезжает, сам решает, какую брать.
– Как это не отдаешь? – удивился Ханжин. – Как ты можешь не отдать, если тебя, считай, уже и нет.
– Как это нет! – встрепенулась Галя. – Почему же это меня нет?
– А потому, что по твоему адресу заказ поступил и даже тысяча долларов, что вы у меня вытащили, за выполнение работы выдана.
– Вот гад! Подонок вонючий! – рассердилась Галя. – Он меня мужа лишил, теперь и саму убить хочет. Давай, Татьяна, вызывай его сюда. – Она подхватила мою дубинку и стала свирепо размахивать ею. – Вызывай его сюда, Татьяна, я с этим подонком по-своему поговорю! Я ему башку проломлю!
– Он и верно подонок, – согласился Ханжин, – но не приедет.
