И снова тело возжаждало его, и я возненавидела себя за слабость.
– А как насчет этого? – еле слышно прошептал он. – Хочешь?
– Что…"
"И тут я почувствовала – острые резцы прорезали кожу на шее. Было больно, но совсем недолго, долю секунды. Больно и ужасающе. А потом, так же быстро, боль исчезла. Волна блаженства и радости нахлынула на меня. Никогда в жизни я не чувствовала себя так замечательно. Немного похоже на те ощущения, которые возникали, когда мою кровь пила Лисса, но это… Это было изумительно, в десять, в сто раз лучше.
Кайф от укуса стригоя гораздо сильнее, чем от укуса мороя. Все равно как впервые влюбиться и быть переполненной всепоглощающим чувством радости.
Когда он оторвался от меня, возникло чувство, будто все счастье и очарование мира померкло. Он провел рукой по своим губам. Я смотрела на него, широко распахнув глаза. Основной инстинкт настойчиво спрашивал, почему он остановился, но потом, очень медленно, сражаясь с блаженным потрясением от его укуса, я стала приходить в себя.
– Почему… Что… – Язык отчасти заплетался. – Ты же сказал, что оставляешь выбор за мной…
– Он по-прежнему за тобой, – ответил Дмитрий. Его глаза были широко распахнуты, он тоже тяжело дышал, чувствовалось, что он потрясен не меньше меня. – Я сделал это не с целью пробудить тебя, Роза. Такого укуса недостаточно. Просто ради удовольствия…
Его рот снова приник к моей шее, и мир вокруг исчез.
Двадцать
Последующие дни были похожи на сон. По правде говоря, я даже не могу точно сказать, сколько дней прошло.
Может, один. Может, сто.
Я не отличала день от ночи. Было время с Дмитрием и время без него. Он стал моим миром. Время становилось мукой, когда его не было рядом. Я старалась как-то занять себя, но, казалось, оно тянется вечно. В эти моменты моим лучшим другом стал телевизор. Я часами лежала на кушетке, лишь отчасти следя за происходящим на экране. Под стать остальной роскоши помещения, телевизор оказался спутниковым, позволяющим ловить некоторые американские программы. Чаще мне было все равно, на каком языке идет вещание, на английском или на русском.
Инна продолжала заботиться обо мне. Приносила еду, стирала одежду – теперь я носила платья – и молча, в своей обычной манере, дожидалась, пытаясь понять, нужно ли мне что-нибудь еще. Мне ничего не требовалось – по крайней мере, от нее. Мне нужен был только Дмитрий. Каждый раз, когда она уходила, я вспоминала, что вроде бы должна сделать что-то, кажется, пойти следом за ней, вот что.
