Действительно, почему он предоставляет мне выбор? Стригои не предоставляют своим жертвам выбора. Они безжалостно убивают и берут то, что хотят. Если Дмитрий действительно хотел, чтобы я стала такой же, как он, ему следовало обратить меня, как только я оказалась в его руках. Прошло больше суток, а он лишь одаривает меня роскошными подарками. Почему? Обрати он меня, и я, конечно, воспринимала бы все так же извращенно, как он. Пробуждение существенно упростило бы дело.
Я молчала, и он снова заговорил:
– И если я совсем другой, почему раньше ты ответила на мой поцелуй?
Я по-прежнему не знала, что сказать, и его улыбка стала шире.
– Нет ответа. Ты знаешь, что я прав.
Внезапно его губы снова нашли мои. Я протестующе пискнула и попыталась вырваться из его объятий, но тщетно. Он был слишком силен, а спустя мгновение у меня пропало желание вырываться. То же ощущение, что и в прошлый раз, нахлынуло на меня. Холодные губы, но поцелуй такой жаркий! Лед и пламя. И он был прав – я отвечала на его поцелуй.
Сознательная часть разума вопила, что так нельзя, это неправильно.
В прошлый раз поцелуй был коротким, без продолжения. Но не сейчас. И чем дольше длился поцелуй, тем слабее звучал голос разума. Верх взяла та часть меня, которая всегда любила Дмитрия, обожала ощущать соприкосновения наших тел, то, как он накручивал мои локоны на пальцы, как зарывался в мои волосы. Его рука проскользнула ко мне под рубашку – холодное прикосновение к теплой коже. Я придвинулась ближе и почувствовала, как его желание нарастает и поцелуй становится жарче.
В самом разгаре мой язык слегка задел острый кончик одного из его клыков. Ощущение было такое, словно на меня выплеснули ведро холодной воды. Напрягшись изо всех сил, я отдернула голову, прервав наш поцелуй. Видимо, Дмитрий совсем расслабился, раз позволил мне вырваться.
Я тяжело дышала, тело по-прежнему хотело его. Однако верх взял разум – сейчас. Господи, что я делаю? «Ты же знаешь – это не Дмитрий. Это не он». Я целовала монстра. Однако мое тело отнюдь не было в этом уверено.
– Нет, – пробормотала я, удивляясь тому, как жалко, умоляюще звучит мой голос. – Нет. Нельзя.
– Ты уверена? – Все еще запустив руку в мои волосы, он с силой повернул меня лицом к себе. – Ты вроде бы не возражала. Все может быть в точности так, как прежде… как тогда, в сторожке… Тогда ты хотела этого…
Сторожка…
– Нет, – повторила я. – Не хотела.
Он прижал губы к моей щеке и, продолжая удивительно нежно целовать, начал опускаться к шее.
