Грейсон облокотился на барную стойку, его мускулистые руки напряглись, и я сглотнула от желания. Он провел языком по нижней губе, и, как он и надеялся, я была полностью заворожена каждым его движением."
"Я могла бы бороться с этим. Мне просто нужно быть сильной. Я сжала зубы на игрушке и отвернулась от Грейсона. Это его разозлит, и я не удивилась, когда вибрация снова началась, но на этот раз он оставил ее включенной гораздо дольше, чем раньше. Сдерживая крик так долго, как могла, я вцепилась зубами в кляп, но это было бесполезно.
Мое тело начало неконтролируемо содрогаться, когда оргазм нарастал, и, как и в прошлые разы, он выключил это чертово устройство для пыток. Мне хотелось плакать.
Даже легкий ветерок от проходящего мимо человека заставлял мою кожу чувствовать, словно ее пронзают миллионы крошечных ножей. Я бросила взгляд на Грейсона, и все проклятия, какие только знала, вырвались из моих губ, сквозь кляп. Я надеялась, что он слышал и понял каждое слово, пока вертел пульт на пальце, крутя его за шнурок.
Настоящий крик, словно у ребенка в истерике, вырвался из моего рта, когда он снова и снова включал его. Кульминация была так близка, я могла почти почувствовать сладкое блаженство, которое вне досягаемости, что я резко приподняла бедра, пытаясь найти хоть какую-то опору или дополнительную стимуляцию, все тело умоляло меня кончить. В первый час я еще волновалась, что люди видят меня, как животное в зоопарке. Но теперь мне было наплевать. Один человек, сто или тысяча — неважно, лишь бы я могла кончить и облегчить эту пытку.
Секс давно выпал из моего списка приоритетов, и я забыла, насколько хорошо это может быть. Конечно, время, проведенное с Сэмом, было недолгим, но я все равно помнила, а сейчас… черт, я готова была продать душу Грейсону, чтобы он уложил меня на барной стойке и трахнул прямо сейчас.
Я потерялась в мыслях, когда вдруг передо мной оказался кто-то, и это был не Грейсон. Подняв глаза, я встретилась взглядом с пьяным мужчиной, которого никогда раньше не видела.
Чистая паника сменила все остальное, когда слова Грейсона прозвучали у меня в голове, словно колокол.
— Ну здравствуй, красавица, — пробормотал парень, протягивая руку и хватая меня за грудь. Я сильно прикусила резину кляпа, чтобы не наслаждаться этим прикосновением, но во мне все клокотало, и пытаться усмирить возбуждение было все равно что пытаться укротить ветер. — Черт, малышка, ты чертовски сексуальна. Меня зовут Джон.
