Ему не следовало оборачиваться, — сказал я, включая старый музыкальный центр. Проигрыватель загудел, и я взял диск, который нашел в коробке Алоры с надписью «Любимые A&E».
— Не понимаю, что это значит.
Я пожал плечами, вставив диск в проигрыватель и захлопнув крышку.
— Значит, что он оказался не в том месте и не в то время. И ему нужно было умереть.
— Думаю, ты рассказываешь это мне, потому что не собираешься отпускать?
Я взял пульт и нажал на случайное воспроизведение. Первая песня начала играть, и я подошел к Алоре.
Мне нравилось, как дико смотрятся ее синие волосы, разметавшись вокруг головы, контрастируя с деревом глубокого медового цвета."
"— Верно. Но, если честно, я никого не отпускаю, если однажды забрал. Не волнуйся. Когда я закончу, ты либо будешь умолять остаться, либо умрешь. В любом случае, победа, разве нет? — Я поднял коробку от диска, показывая ее Алоре, и в ее глазах заблестели слезы. — Вот почему Дэйв умер. Я искал зацепки, кто ты такая, Алора. Что нравится моей куколке? Что ею движет? Какой она была до той аварии, в которой погибла ее сестра?
Она отвернулась от меня, слезы катились по ее щекам.
— Пожалуйста, отпусти меня. Если тебе нужно, чтобы я умоляла, я буду умолять. Пожалуйста, позволь мне уйти, — ее голос дрожал от страха. Но я не был уверен, чего она боялась больше — меня или собственных чувств.
— Куда бы ты пошла, куколка? У тебя нет дома, семьи, друзей, ни одной причины продолжать жить. Я — все, что у тебя осталось. Так скажи мне, куда бы ты пошла?
Она не ответила.
Ее нижняя губа задрожала, когда я провел рукой по ее руке и почувствовал, как она вздрогнула, а соски затвердели.
— Нет, ты не хочешь уходить. Ты была готова покончить с собой, а я предлагаю тебе шанс начать новую жизнь и найти новую причину жить.
— Я просто хочу умереть. Пожалуйста… пожалуйста, убей меня.
Я вздохнул и склонился над ней, слизывая соленые капли с щек.
— Я уже сказал «нет». Перестань просить. Первое, что ты узнаешь обо мне — я не люблю повторяться. Так что не проси больше.
Пустая трата времени и сил, — поглаживая ее лицо, я провел большим пальцем по нежной коже. — Ты чертовски прекрасна. Как яркая звезда, сорванная с небес и брошенная на землю ради меня. Неудивительно, что ты не вписываешься. Этот мир никогда не сможет понять тебя.
— А ты понимаешь? — Спросила она тихим, дрожащим голосом.
— Да, понимаю. А теперь отдыхай. Тебе станет лучше, когда поешь, и я выведу остатки яда из твоего желудка.
— Яд в моем желудке — не проблема.
