И это пугало сильнее всего. Моя неспособность себя контролировать всегда была моим злейшим врагом, и я уже знала, что он будет хуже любой бутылки водки.
Господи, знаю, что не заслуживаю помощи, но прошу, помоги мне.
Грейсон
Сняв кожаный плащ, я повесил его и начал медленно обходить Алору, размышляя, с чего начать. Она думала, что слаба, но ее ум был куда более выносливым и решительным. В ее глазах горел вызов, даже сквозь дымку алкоголя.
Ее глаза следили за мной по всему помещению, даже когда я был в тени.
— Не хочешь спросить, где ты?
— Тебе станет легче, если я спрошу? — Ответила она с сарказмом в голосе, еще раз демонстрируя силу, которой не обладали многие.
Усмехнувшись, я облокотился на стол и посмотрел на нее сверху вниз.
— Ты в доме моей семьи. Точнее, раньше у нас была здесь дача, но мои родители здесь больше не живут, теперь здесь живу только я. Сейчас ты привязана к моему обеденному столу, и должен сказать, выглядишь, как вкусное блюдо, которое чертовски хочется съесть.
Щеки Алоры покраснели, глаза расширились, и она прикусила губу.
На ее лице написана целая гамма эмоций — смущение, страх, желание. Я мог читать ее, словно открытую книгу.
— Мне нужно в туалет, — сказала она, и я усмехнулся.
— Тогда иди.
— Что?
— Прислушайся к своему телу, Алора. Скажи мне, что ты чувствуешь.
Она моргнула, подняла голову и посмотрела вниз, ее лицо стало белым, как мел.
— Я… я голая, и… о боже, ты что, вставил мне катетер?
— Именно так. Как только я закончу промывать твой желудок, начну вводить тебе питательные вещества.
Ты в ужасной форме, у тебя дефицит всех необходимых элементов.
— О, боже… Неужели ты решил лишить меня всякого достоинства? — Спросила она, снова опустив голову. — Ты реально псих.
— Скорее, социопат, — ответил я. — И нет, я просто тщательно подхожу к делу. Я выполняю твою работу — забочусь о твоем теле.
— Спасибо, мам, — фыркнула она, и я резко подошел к ней, схватив ее за лицо.
— Твоя мать — дрянь, которой плевать на тебя, а вот мне нет. Больше не называй меня так, иначе накажу.
Она сглотнула, звук был громким в тихом доме. Черт, как же мне нравились ее голубые глаза. Они были как два айсберга, и все же, как ни странно, согревали меня. Алора кивнула, и вспышка гнева во мне утихла.
— Это был ты, не так ли? — Спросила она, когда я отпустил ее лицо.
— Если ты спрашиваешь, убил ли я того мужика, который трахал твою мать, то да. Я убил Дэйва.
Она закрыла глаза, покачав головой из стороны в сторону.
— Почему?
— Он обернулся.
