Я прикинула, что Доминику где-то за сорок, у него были черные волосы и костюм, подчеркивавший ореховый цвет глаз. Несмотря на всю его дружелюбность, я не собиралась пожимать ему руку. Он понял намек и сел.
— Вы можете сказать мне, зачем я здесь?
— Вы были у дома Джанетт Дюбуа в прошлый понедельник?
Я наклонила голову, глядя на него.
— Так вот в чем дело? Моя мать заставила вас арестовать меня за то, что я посмела постучать в ее дверь?
— Значит, вы не отрицаете, что были там?
— Нет, не отрицаю. Я не видела свою мать с тех пор, как села в тюрьму, и подумала, что, возможно, если она меня увидит, мы могли бы… я не знаю… она все-таки моя мать.
Я думала, что мы сможем как-то восстановить отношения, поговорить… но она не захотела. Она ясно дала это понять.
Доминик быстро записывал мои слова.
— И что произошло?
Я пожала плечами.
— Примерно то, чего и следовало ожидать. Она накричала на меня, послала к черту и сказала, что не хочет меня видеть. Дала мне пощечину и захлопнула дверь перед моим лицом.
— Как вы себя после этого чувствовали?
Я фыркнула.
— А как вы думаете? Мне было больно и обидно. Я не пью чуть больше шести месяцев, и чуть не сорвалась. Думаю, можно сказать, что я была расстроена.
— Вы злились?
— Нет, мне хотелось плакать. Хотелось провалиться сквозь землю и никогда не вылезать обратно. Я пошла на позднюю встречу Анонимных Алкоголиков, а потом вернулась домой.
— А где вы живете? Я не смог найти адрес в базе, — сказал он.
— В приюте для бездомных в Северном квартале. — Его ручка остановилась.
— Да, вы правильно услышали. Я неудачница. Но я не отвечу больше ни на один вопрос, пока мне не объяснят, почему я здесь и почему в рабочее время, которое теперь могу потерять благодаря вашим офицерам. Могу я официально заявить, что вы умеете добивать человека, когда он и так на дне? Может, вам стоит попробовать другой подход?
Я моргнула, сдерживая слезы, пока эмоции, которые пыталась подавить, не вырвались на поверхность. Как моя мать могла вызвать на меня полицию? Да, я облажалась, и мне придется жить с этим и с потерей сестры вечно, но я также отсидела свой срок и изо всех сил пыталась наладить свою жизнь.
— Всего один вопрос.
— Нет. Сначала ответьте на мой, или я позову адвоката. Мне все равно, кто это будет. Я не сделала ничего плохого, а этот отдел унизил меня и обращался со мной как с преступницей без всякой причины.
Доминик откинулся на спинку стула и постучал ручкой по столу.
— Ладно, хорошо, вы правы, вы были очень сговорчивы.
