Ярость в голосе Кита заставила Грейсона оторваться от меня и оскалиться, как зверь.
— Возьми меня, сделай меня своей, — прошептала я едва слышно.
Он схватил меня за бедра, развел ноги еще шире и посмотрел мне в глаза, прежде чем опуститься между моих ног.
— Черт, обожаю твою киску. Если бы мне удалось тебя уговорить, я бы заставил тебя лежать так весь день и просто смотрел, как ты трогаешь себя в перерыве между сексом.
Я простонала, когда его язык начал играть с моим клитором, доводя до безумия. Я больше не могла терпеть.
— Грейсон… — Я потянула его за волосы, заставив поднять взгляд. — Мне нужен твой член во мне прямо сейчас. Пожалуйста. Можешь потом любить меня, как хорошую девочку. Сейчас мне нужно, чтобы ты трахнул меня, как плохую.
Он рванулся вверх по моему телу, его руки напряглись, а его член уперся в меня. Я застонала.
— Выпустите меня, уроды! — Кричал Кит из гроба, но Грейсон только сильнее сжал зубы.
— Я не смогу быть нежным, — пробормотал он, медленно входя в меня.
— И не надо, я этого не хочу.
Он зарычал и с силой вошел до упора, и я закричала. Боль была сладкой, захватывающей, и с каждым его резким толчком я цеплялась за край гроба, чтобы не упасть.
— Выпустите меня! — Гроб затрясся от ударов Кита, и от этого я получила какое-то странное, мрачное удовлетворение. Моя дрожь удовольствия соперничала с его воплями ужаса.
Грейсон рычал и хрипел мне в ухо, а красная кровь размазывалась по моему телу с каждым толчком. Оргазм быстро нарастал и, как плотина, прорвался без предупреждения.
Я выгнулась дугой, сильнее вжимаясь в гроб от сокрушительного наслаждения. Это было слишком, и я едва не потеряла сознание от перевозбуждения, которое было столь же болезненным, сколь и приятным.
— Блять, о да… черт, кукла, я тоже кончаю, — прохрипел он.
Я чувствовала, как его член пульсировал внутри, продлевая мой оргазм, и я снова закричала, вонзив ногти в холодный камень. Грейсон сделал последний толчок и замер, нависая надо мной. Я никогда не забуду этот взгляд — смесь удовольствия и боли, когда слеза медленно скатилась по его щеке.
Он обмяк на мне, наши дыхания слились в один ритм. Кит продолжал истерично стучать и кричать, но мы его больше не слышали, утопая в послевкусии нашего соединения.
— Я — это ты, — прошептал Грейсон.
— Ты — это я, — улыбнулась я в ответ.
— Мы одно целое, — сказали мы вместе.
— Я люблю тебя, Алора, — сказал он тихо.
— Я люблю тебя, Грейсон, — ответила я.
— Да оставь ты, оставь остальное.
