[5] Однако их ротный, что остался за комбата, наставил на меня автомат и тихо так сказал:
– Сыч, а ты видел ее винтовку, а? Видел?! У нее ж, у суки, на прикладе сорок девять зарубок… Сорок девять, Сыч!!! Сорок девять гробов… А у «бати» нашего жена без хаты да без работы, и трое пацанов-дошколят остались…
И глянул на меня таким взором! Ничего гуманного в том взоре я не обнаружил – выжженная пустыня и боль… В общем, рванули танки в разные стороны, только клочья полетели…
Я глянул на раскалившееся лезвие ножа и зябко передернул плечами.
Когда-то, очень давно, древние славяне наиболее отличившихся татей предавали размычке – раздирали лошадями, скачущими во весь опор. А еще эти самые древние, когда возникала нужда, пытали пленного врага раскаленным железом, чтобы добыть правдивую информацию о его намерениях, силах и средствах… С той поры минуло немало веков, и мы сейчас живем вроде бы в цивилизованном обществе… Да уж!
После того, как я подтащил Беслана к луже и пару раз макнул его головой в стоячую воду, он окончательно пришел в себя и, по-видимому, слегка разобрался в ситуации.
Отфыркиваясь ноздрями, пленник ненавидящим взглядом смотрел на меня и громко мычал – видимо, хотел что-то сказать. Достав свой нож, я аккуратно выстриг на пластыре небольшое отверстие – как раз, чтобы подопытный мог отчетливо шептать, после чего подтянул пленника к огню."
"– Извини, парень, – обратился я к Беслану по-чеченски, – придется тебя немного обидеть, – после чего мой клиент прошипел через дырочку:
– Ты что?! Ты кто?! Что тебе надо?
– Надо, надо, сейчас увидишь, – продолжил я уже по-русски.
– Вот тут у меня есть один занимательный снимок – погляди-ка, козлик. – Я извлек из кармана фотографию моей жены, поставил ее на землю, прислонив к камню, и, перевернув пленника на живот, ухватил его за волосы, зафиксировав лицо в тридцати сантиметрах от снимка. – Смотри, парень. Внимательно смотри! – посоветовал я Беслану. – И вспоминай. Только хорошенько вспоминай, чтобы ненароком чего не напутать! – Проинструктировав распластанного на земле врага подобным образом, я ухватил его нож, наполовину торчавший из костра, и аккуратно приложил острие к первому шейному позвонку, слегка надавив сверху.
Беслан страшно рванулся и громко замычал. Я сильнее надавил на нож и прижал конвульсивно содрогавшуюся спину коленями. В воздухе сильно запахло горелым мясом и жженым волосом.
– Вспоминай, мой хороший, вспоминай, – подбодрил я пленника, глядя на часы.
