В отчаянии махнув рукой, он продолжил преследование. Через два квартала к стуку его сапог присоседился дробный топот другой пары обуви – это догонял его Филимонов.
– Кончай дурить, Илюха, – кричал он охрипшим голосом, – все равно не догоним! Брось ты это бестолковое занятие!
Понимая, что Филимонов прав, и внутренне принимая всю тщетность своих усилий, Журавлев с неохотой замедлил бег и остановился, со свистом втягивая горячий воздух. Спрятал пистолет в кобуру. Опершись потными ладонями о колени, угрюмо огляделся.
И тут неожиданно из подворотни, где располагался детский сад, гремя пустыми алюминиевыми бидонами из-под молока, выехала телега, запряженная невзрачной лошадкой. Громко топая подковами, лошадка повернула в сторону уехавшего грузовика. Полусонный возница – заросший бородой дед в кургузом пиджачке с чужого плеча и беспечно сдвинутой на затылок старенькой кепке – не спеша свертывал цигарку, время от времени зорко поглядывая по сторонам.
– Иди, ну, – с видимой неохотой прикрикнул он на лошадь, слегка дернул одной рукой вожжи, почмокал для вида губами и принялся с бережливой осторожностью заправлять самокрутку махоркой.
Благодаря судьбу за неожиданную удачу, Журавлев с разбега ловко запрыгнул на телегу, вырвал у деда вожжи, поднял валявшийся в телеге кнут, раскрутил его над головой и с силой обрушил на исхудавший лошадиный круп.
– Но, пошла! – заорал он таким ужасным голосом, что лошадь на мгновенье замерла, а потом взбрыкнула и невольно прибавила ход. – Но-о! – вновь крикнул Илья и принялся неистово нахлестывать лошадь.
От неожиданной боли, которую лошадь, похоже, еще никогда не испытывала, она быстро перешла на рысь, а затем пошла в самый настоящий галоп, дробно выстукивая копытами частую дробь.
– Ты что, ошалел, оглашенный?! – придя в себя, заполошно закричал насмерть перепуганный дед. От неожиданности он выронил цигарку и теперь безнадежно елозил рукой по телеге, тщетно стараясь нащупать драгоценное курево.
– Молчи, дед! – громко ответил Илья. – Бандит уходит!
Филимонов, который в последний миг тоже успел запрыгнуть на задок телеги, уселся на корточки, чтобы не испачкать галифе.
Держась руками за дощатые борта, запинаясь от тряски, он прерывистым, хриплым от волнения голосом пытался перекричать грохот колес:
– Жу-жу-журавлев… врял ли-ли мы его-го до-догоним!.. Только ло-лошадь запалим!
– Черта с два он от меня уйдет! – не оборачиваясь, лихо отвечал Илья и вновь хлестал лошадь, заставляя бежать ее из последних сил.
