Ну да ладно, мы его тоже на чистую воду выведем, дай время. Федоров сегодня составит подробный словесный потрет того военного, вот и будет у нас на что опереться. Еще бы толкового художника найти, чтобы портрет настоящий написал. А еще лучше в красках. Да где его возьмешь, – печально вздохнул Орлов и неожиданно заорал на Илью, как будто только что увидел его возле себя: – Журавлев, ты какого хрена здесь ошиваешься?! Я думал, ты себе давно уже хату нашел, а он, видишь ли, стоит здесь, уши свои греет!
И непонятно было, то ли Орлов пошутил настолько неудачно, то ли он правда так думал, но Илья разобиделся не на шутку.
Его обветренные щеки мигом залил густой, как у девушки, румянец, юношеские полные губы от негодования задрожали. Он судорожным жестом сунул своему обидчику в руки фотографии, резко развернулся и поспешно вышел, хлобыстнув дверью так, что побелка посыпалась на пол, а Капитоныч болезненно сморщился, как будто у него в один момент заболели все зубы разом.
"
"Илья не слышал, как в его отсутствие Орлов, беззлобно посмеиваясь, сказал:
– Война меняет людей. Это на фронте все было просто: есть враг и есть друг. Помоги другу и уничтожь врага. А здесь все перепуталось основательно, и не знаешь, на кого положиться, кто твой друг, а кто самый настоящий враг. Надо учиться распознавать и тех и других. Сейчас главное – не ошибиться в выборе, а нам, сотрудникам уголовного розыска, особенно трудно, особенно надо быть бдительными, чтобы распознать сволочь, которая вокруг нас затаилась.
Эта сволочь в глаза тебе со слащавой улыбочкой заглядывает, песенки тебе душевные поет, а на самом деле зубы точит, выбирает момент, чтобы укусить тебя больнее, ужалит своим ядовитым языком. Этот урок только на пользу пойдет Илюхе, чтобы был всегда начеку. Парень он неплохой, и сыскарь из него со временем выйдет отличный. Так что пускай учится разбираться в людях не на собственных ошибках, которые в нашем тяжелом деле могут стать предсмертными, а, так сказать, на моих закидонах.
Верно я гутарю, Капитоныч, преданный ты мой соратник?
– Куда уж верней, – ответил утвердительно Капитоныч, который по молодости и сам побывал в таких переделках, что лишь чудом смог выжить, прежде чем успел набраться ума и опыта.
Глава IX
На улице моросил мелкий, словно просеянный сквозь сито, летний дождь.
Илья остановился в ротонде, где было сухо и не так обдувало мокрым ветром.
