Он долго и гулко кашлял, пока Ольга, сияя озорными глазами, решительно не постучала его кулачком по спине.
– Илья, – сказала она со смехом, – следите за своим здоровьем.
– Извините, – виновато произнес Журавлев, а про себя подумал, что вот сейчас рядом с ним стоит чужая миловидная женщина, и ему с ней удивительно хорошо и спокойно. Он даже незаметно улыбнулся своим мыслям.
– Я что-то не то сказала? – поинтересовалась Ольга, заметив его странный взгляд и необычное выражение на смуглом лице.
– Это я… так, – засмущался Илья.
– Не обращайте внимания."
"Они не спеша направились к выходу. На улице дул легкий освежающий ветерок, принося из парка сладковато-пряные ароматы лип и молодых тополей. Здесь, на улице, уже ничто не напоминало о едких запахах карболки и хлора, которыми в этом здании пропахли, кажется, даже сами стены.
Жмурясь от нестерпимо яркого после мрачных коридоров госпиталя солнечного света, густо лившегося с чистого голубого неба, Илья спросил:
– Ольга… – он на секунду запнулся, – Владимировна, вам в какую сторону?
– Как минимум до перекрестка Советской и Базарной нам идти вместе, – ответила она, стрельнув озорными глазами.
– Если вы, конечно, сейчас направляетесь на свою работу и не откажетесь проводить меня?
– Ну что вы, – ответил Илья с предупредительностью, как будто испугался, что женщина вдруг передумает. В этот момент он и сам не ожидал от себя такой прыти и с тихим ужасом чувствовал, как густо зарделись его щеки – еще немного, и все лицо его станет бордовым от смущения.
Он вынул из кармана галифе мятый платок и принялся вытирать влажное от пота лицо, неловко при этом оправдываясь: – Ну и жарища стоит. Мочи нет.
Ответить на его слова Ольга не успела: заслышав за спиной тарахтенье мотоцикла, она обернулась и приложила ладошку козырьком к глазам.
– Кажется, мой Сава едет, – проговорила она, и на лице ее тотчас вспыхнула радостная улыбка. – Вон как торопится.
На сей раз Филимонов был одет в военную форму: даже издалека было видно, как ярко сияет у него на груди Золотая звезда.
Он быстро приближался, широко раздвинув колени, упираясь пыльными сапогами в круглые ребристые подножки, отбрасывая по сторонам яркие блики круглыми окулярами мотоциклетных очков, закрывавших половину его лица. Фуражка, нахлобученная по самые уши, намертво держалась на ремешке под подбородком, чтобы случайно не слететь под порывом ветра.
Капитан лихо затормозил рядом с ними, подняв вокруг себя облако серой пыли.
