На улицу боком вывалился Симыч, позорно припал на одно колено.
– Иди, сволочь, – злобно оскалился Орлов и пнул его сапогом в бок. – Не играй на моих нервах… А то ведь они запросто могут не выдержать!
Неловко поднявшись со связанными за спиной руками, Симыч окрысился в его сторону:
– Падла ментовская.
Орлов лихорадочным движением выхватил из кобуры пистолет, но его руку ловко перехватил Копылов.
– Остынь, Клим! Он свое получит!
Горделиво вскинув голову, выпростав тонкую жилистую шею из широкого воротника пальто, Симыч с наслаждением зажмурился, поглядел в небо, где темная тучка, медленно наползавшая с западной стороны, заволакивала небо.
Неожиданно набежал верховой ветер, безжалостно растрепал дождевое облако и быстро унес его к горизонту.
Главарь с раздражением смачно плюнул на асфальт, нагнул лобастую голову и широким шагом направился к автозаку. Перед тем как подняться на ступеньку, он по-волчьи зло обвел всех холодными глазами, на какое-то мгновение задержав свой взгляд на Филимонове.
– И чего вы с ними церемонитесь? – буркнул недовольный танкист. – Застрелили бы при попытке к бегству, и все дела.
Глава XVIII
Урон известной на всю область жестокой банде уголовников сотрудники отдела по борьбе с бандитизмом нанесли значительный. Они бесцеремонно прошлись по банде, собрав в свои сети самых активных ее членов, как будто сняли черпаком густую накипь несъедобного варева. В котле значительно поубавилось, и хотя он еще продолжал бурлить, но уже не настолько сильно, чтобы лилось через край.
Теперь оставалось вычислить самого главного бандита – Филина. Этого хитрого, изворотливого, без всякой меры страшного человека (если его только уместно назвать человеком), и тогда можно с полным основанием считать, что с бандой покончено окончательно. Разрозненные небольшие шайки, оставшиеся от костяка: шпана, щипачи, проститутки, спекулянты, карманники и другая преступная шушера, – уже не так опасны. Еще немного, и они сами по себе исчезнут как чуждый нашему справедливому социалистическому строю элемент…
Подобные мысли приходили в голову не одному Орлову, и не он один не мог по ночам спокойно спать.
Лишь только фиолетовые сумерки обволакивали окрестности и в его холостяцкой квартире наступала гнетущая тишина, у Клима тотчас же пропадал сон, который еще минуту назад как будто начинал его одолевать. Беспокойно поворочавшись некоторое время в постели, капитан нехотя вставал и выходил на крошечный балкончик.
