Он лежал на животе, спрятавшись за стоявший у стены противопожарный металлический ящик. – Ты старший опер ОББ. Верно?
– Верно! – с ухмылкой отозвался Орлов и, наверное, впервые с откровенным удовольствием подумал о своей нелегкой работе, принесшей ему нежданную славу среди отпетых уголовников. – Я тебя тоже знаю… Совсем недавно ты на фронте воевал… мог бы и искупить свою вину перед народом. Что ж ты, курва, опять на кривую дорожку-то ступил?
– Не твоя забота, – глухо отозвался Симыч. – Я за себя сам в ответе.
– И, немного помолчав, добавил: – А вот того очкастого, на Феликса вашего похожего, первый раз вижу.
– А он по твою душу аж из МУРа прибыл! – крикнул Орлов. – Жаждет личной встречи…
– Опаньки! – с наигранной дурашливостью воскликнул Симыч, на самом деле отлично понимая, что такая встреча ничего хорошего ему не сулит: раз уж в Москве большие люди им заинтересовались, снисхождения не жди. – Как приехал, так и уедет! Ты, Орлов, лучше скажи, кто это такой отчаянный нашелся, кто сдал мою кодлу?
– Мы и не такие ребусы разгадываем! – весело ответил Клим.
– А тут и думать нечего. Не по вашему мелкому умишку такие ходы наперед просчитывать. Тоже мне… мыслитель нашелся.
– Не говори гоп, пока не перепрыгнул, – с угрожающей злостью, едва сдерживая приступ находившего на него бешенства, сказал Симыч. При этом у него в горле что-то яростно булькало и клокотало. – Фартового Симыча еще никому не удавалось сломить. И вам не удастся!
Воспользовавшись их душевным разговором, Илья, прижимаясь к стене, присел на корточки, чтобы бандитам, лежащим на полу, не было его видно.
Меняя позицию на более удобную, он на карачках медленно двинулся к ближайшему выступу в стене, откуда открывался больший радиус обзора. Ему оставалось сделать маленький шажок, как вдруг из-за деревянной кадки с раскидистым фикусом на четвереньках выползла девушка, волоча за собой брезентовый инкассаторский мешок, набитый деньгами, по всему видно полученный только что.
Алая косынка сбилась на затылок, растрепанные светлые волосы свалявшимися кудряшками рассыпались по плечам.
Девушка беззвучно плакала, не вытирая слез. Они обильно текли по ее бледному испуганному лицу, некрасиво сморщившемуся в плаксивой гримасе, капали на крашеные половицы. Мелко дрожа, опираясь на подгибающиеся руки, она поспешно двигалась в сторону Журавлева.
– Убирайся отсюда, – сквозь зубы процедил Илья. – Уползай, дуреха, подстрелят тебя здесь… Да не бойся, я милиционер.
