Носилки остановились, Альдо и Робер спрыгнули на землю, оказавшись среди каких-то сараев, из-за которых виднелась колокольня церкви Блаженного Ожидания.
– Рыжий змей, – пробормотал Альдо. – Думаешь, ему можно верить?
– Больше, чем Клементу.
– Мне тоже так кажется. Жаль девчонку, она прехорошенькая…
Прехорошенькая? От фривольного словца Робера передернуло. Мэллит прекрасна, но она – гоганни, а он – наследник рода Эпинэ. Зима с летом и то ближе друг другу.
– Зря ты не рассказал старику про Ноху и остальное.
– Успеется.
Как думаешь, какого рожна всем им нужно от меня на самом деле?
– Спроси чего полегче, но твои «друзья» явно не в одной упряжке.
– Да, каждый хочет поживиться. И, между прочим, за наш счет. Послушай, Эпинэ, куда это мы с тобой вляпались?
Глава 5
Талиг. Лаик Оллария
398 год К.С. 1–8-й день Зимних Ветров
1
В первый раз Суза-Муза-Лаперу́за граф Медуза из Путе́ллы заявил о себе хмурым зимним днем. Капитан Арамона поднял крышку супницы и выудил оттуда огромную ярко-малиновую перчатку с шестью пальцами.
Перчатка была с левой руки, что по кодексу поединков означает вызов, посылаемый отсутствующему. Дескать, вызывающий вызываемого не застал, однако откладывать объяснение не счел возможным и настоятельно требует удовлетворения.
Каким образом перчатка очутилась в столь любимом капитаном наваристом бульоне, осталось загадкой, но она там очутилась. Обалдевший от неожиданности и злости Арнольд отшвырнул улов, шестипалая пакость пролетела над столом, отмечая свой путь жирными брызгами, и шмякнулась у камина.
Слуга споро унес неблагонадежную супницу и вернулся с новой, в которой не оказалось ничего предосудительного. У Арамоны достало ума закончить трапезу и выйти из-за стола, не замечая наглого малинового пятна.
Когда капитан с клириком и менторами удалились, унары выскочили из-за стола и столпились вокруг загадочного трофея. После минутного созерцания Норберт поднял истекающий бульоном ком и неторопливо развернул. Перчатку украшал искусно вышитый герб: средь скрещенных копий и сосновых ветвей[64] на блюде возлежит свинья, в чье пузо воткнут обеденный нож.
Вокруг краги вилась надпись, повествующая, что владельцем сего герба является благородный и голодный Суза-Муза-Лаперуза. Как следует разглядеть монстра унарам не дал слуга, молча и равнодушно взявший перчатку из рук Катершванца, но это было лишь началом.
Послав капитану Лаик формальный вызов, Суза-Муза медлить не стал, незамедлительно развернув военную кампанию.
