– Не рискуй зря…
Если б он рискнул, но он струсил. Святой Алан! Он и сейчас таращился бы на связанного друга, если б не приказ эра, которому хочется закончить с докучливыми делами и напиться.
– Усадите его! – прикрикнул Ворон. – Пусть запрокинет голову, а на переносицу – лед, тут его полно. И развяжите! Не кагет, не удерет…
Кровь течь перестала, но веревки не поддавались, и Дик резанул их фамильным кинжалом.
– Клинок Эгмонта, – прошептал Иноходец, растирая кисти. – Не думал, что снова его увижу. Он старше Кабитэлы, сейчас таких не найдешь.
Их никто не слышал, обломок скалы, у которой Дикон усадил пленного, был довольно далеко от продолжавших разговор людей, одинаково враждебных и Ричарду, и Роберу."
"– Робер, – выпалил юноша, – соберитесь! Нужно бежать, другого шанса не будет.
– Этого тоже не будет. – Эпинэ покачал головой. – Я далеко не уйду.
– Вы не поняли, я с вами!
– Нет!
– Эр Робер, я…
– Дикон, – Иноходец изобразил что-то похожее на улыбку, – мы не уйдем дальше той горки.
– Лучше умереть сражаясь!
– Золотые слова, но у тебя есть мать и сестры.
И вообще лучше быть живым и хоть на какой-то свободе, чем мертвым.
– Но…
– Заткнись! Я не позволю сыну Эгмонта умереть из-за моей глупости. И не стану изображать из себя труса. Эпинэ не бегают и не ползают в ногах у всякой дряни. Прикончат меня на месте – хорошо. Нет – ты мне поможешь, только не сегодня. Подкинешь нож, но не свой, а попроще, и пусть думают, как я его добыл.
– Но…
– Цыц! К нам идут. Спасибо тебе, но не судьба.
Не судьба… Оскар Феншо тоже сказал, что не судьба.
– Он может идти? – Могучий бакран с сомнением посмотрел на привалившегося к камню Эпинэ.
– Да, – твердо ответил тот. Горец предложил Иноходцу руку, Робер в ответ покачал головой и поднялся хоть и с трудом, но без посторонней помощи. Неужели его сейчас убьют?! Нет, вряд ли. Повезут в Олларию, а по дороге может случиться всякое. Иноходец придет в себя, они выберутся из гор, а от Рассанны до Гайифы рукой подать. Что бы ни говорил Эпинэ, они убегут вдвоем, и будь что будет.
Дик сунул кинжал в ножны и пошел рядом с маркизом, всем своим видом показывая, что тот, кто поднимет руку на пленника, будет иметь дело с ним.
3
– Ты виновен в преступлениях против Талига? – Голос старого бакрана был тверд и холоден, как голос его распрекрасных гор, если бы те вдруг заговорили. – Подумай и ответь.
Он думал. Думал с той самой минуты, как узнал, что Адгемар за гоганское золото подрядился разорить Варасту.
